- Вы отчасти правы, любезный друг, но во всяком государстве для управления нужны деньги, а никто добровольно их не отдаст, следовательно, приходится налагать пошлины.
- Да, видите ли, народ еще, пожалуй, и молчал бы, люди пожаднее начинают громко роптать и поддерживают недовольство, - продолжал Калебассе, делаясь с каждой минутой доверчивее. - А ведь когда народ подстрекают, или когда он видит, что другие вокруг него восстают и ропщут, тогда дело скверно.
- Кто же ропщет, друг мой?
- Да разные вельможи.
- А вы откуда же это знаете, а?
- Гм, нашему брату приходится бывать и во дворцах богачей, и между рабочим и бедным людом, - продолжал словоохотливый старик, - всего наслышишься. Мне, торговцу, надо со всеми быть в ладу, слушать да поддакивать, тогда и узнаешь, что люди думают. Много разговоров слышу и о короле, и о кардинале, и о королеве, и обо всем, одним словом. Камердинер какой-нибудь проговорится, лакомка горничная сболтнет что-нибудь и часто, чтобы получить от меня лишний персик, рассказывает мне такие вещи, что волосы дыбом становятся от удивления.
- Таким образом, вы хорошо знаете обо всем, что делается?
- Да, признаться, кое-что знаю. Да как же иначе может быть? Это ведь развлекает, нашему брату торговцу без новостей нельзя, дело такое.
- Вы очень практичный человек, - сказал Ришелье, заметив, что старик может ему пригодиться, если он сумеет взяться за него. - Что же такое говорят, расскажите мне, любезный друг!
- Гм, больше всего говорят о том, что его величество король нынче очень любит королеву. Я как-то слышал мимоходом, что дело повернулось к лучшему, и все очень радуются этому. Вы знаете отчего, милостивый барин?