Прежде онъ почти ни въ чемъ не нуждался и почти никогда не показывался на глаза людямъ, теперь же съ тѣхъ поръ, какъ въ пещерѣ его находилась Лили, онъ уже неоднократно бывалъ въ дальнемъ городкѣ, за тѣмъ и за другимъ, что по его мнѣнію, могло спасти жизнь трудно больной дѣвушкѣ.
Тамъ и сямъ лежали разные припасы, которыхъ прежде никогда не бывало въ его пещерѣ, бутылки съ виномъ, стклянки съ лекарствами и много тому подобеыхъ вещей. Тутъ же стояла и миска съ сушеной и вареной рыбой, которою почти исключительно питался старый Витъ, и пищу эту онъ обыкновенно заготовлялъ себѣ сразу на нѣсколько дней.
Вернувшись изъ города въ свою пещеру добрый старикъ тихо и осторожно подошелъ къ постели молодой дѣвушки, о которой уже около двухъ недѣль неусыпно заботился онъ какъ о родной дочери. Онъ засталъ ее все въ томъ же положеніи, въ какомъ нашелъ ее въ оврагѣ и въ какомъ оставилъ ее недавно передъ уходомъ въ городъ.
Все еще была она безъ сознанія и старикъ начиналъ уже опасаться, что больной, вмѣсто выздоровленія дѣлается хуже и что всѣ старанія его спасти бѣдняжку, пожалуй, пропадутъ даромъ. Правда кровавыя раны и царапины на рукахъ и на шеѣ давно уже зажили, обѣ глубокія раны на головѣ и на лбу, тоже не представляли уже болѣе никакой опасности и онъ надѣялся въ скоромъ времени залечить и ихъ; но казалось, ужасное паденіе въ пропасть произвело сильныя поврежденія въ самомъ организмѣ молодой дѣвушки, и старый Витъ начиналъ уже отчаиваться въ ея спасеніи. Она была совсѣмъ какъ мертвая и только слабое дыханіе показывало, что жизнь еще не совсѣмъ угасла въ ея безчувственномъ тѣлѣ. Изрѣдка также слегка поворачивала она головку, но дѣлала это совершенно безсознательно, такъ какъ до сихъ поръ еще ни разу не приходила она въ чувство.
Старый Витъ налилъ въ стаканъ немного воды, прибавилъ туда вина и влилъ нѣсколько капель въ ротъ больной, объ дѣлалъ это каждый день, чтобы хоть немного подкрѣпить ея силы и тѣмъ предохранить ее отъ истощенія. Съ отеческою любовью и заботливостью ухаживалъ онъ теперь за молодой дѣвушкой, которую чудесный случай отдалъ ему въ руки -- не найди онъ ее и не поселись самъ здѣсь въ пещерахъ, куда прибитъ онъ былъ бурею во время одной изъ поѣздокъ на море за рыбой -- Лили давно уже погибла бы въ оврагѣ.
Мысль о преступленіи и въ голову не приходила старому Виту, паденіе Лили въ пропасть онъ объяснялъ несчастнымъ случаемъ. Но отчего же онъ не далъ знать въ замокъ о ея спасеніи. Можетъ быть потому, что тамъ его считали уже умершимъ и онъ не хотѣлъ показываться на глаза обитателямъ замка и открывать имъ убижище? Нѣтъ не одна эта причина заставляла его молчать о спасеніи Лили; онъ могъ бы попытаться отнести больную дѣвушку изъ пещеръ въ замокъ и тихонько никѣмъ незамѣченнымъ вернуться къ себѣ въ свою одинокую келью. Но какой то инстинктъ удерживалъ его отъ этого шага, онъ рѣшился лучше сдѣлать другую попытку для спасенія Лили, которую любилъ онъ какъ родную дочь. При взглядѣ на нее живо вспоминалось ему счастливое старое время, доброта и ласки графа и покойной графини; всей душой стремился онъ излить на дочери всю благодарность, какою обязанъ онъ былъ ея родителямъ. Вѣдь она была единственное дитя благородныхъ и добродѣтельныхъ владѣльцевъ замка преждевременно сошедшихъ въ могилу, неужели же и ее должна была постигнуть та же участь?
Старый Витъ, стоя у постели Лили, набожно сложилъ свои огромныя костлявыя руки и молился въ полумракѣ пещеры; его худощавый согбенный лѣтами и горемъ станъ, его длинные сѣдые волосы и большая бѣлая борода все это имѣло въ себѣ что-то сверхъестественное, что то призрачное и впечатлѣніе это еще болѣе усиливалось присутствіемъ блѣдной, лежащей на постели дѣвушки; казалось, это была очарованная принцесса, въ пещерѣ среди скалъ, оберегаемая сѣдовласымъ старцемъ.
Добрый старикъ молился о спасеніи Лили. Онъ сдѣлалъ все, что отъ него зависѣло! Самоотверженно просиживалъ онъ цѣлыя ночи у ея изголовья, и для спасенія ея жизни испробовалъ всѣ средства, какими могъ онъ только располагать.
Теперь же принужденъ онъ былъ разстаться съ нею! Онъ сознавалъ необходимость прибѣгнуть къ докторской помощи, пока еще не потухла въ ней послѣдняя искра жизни.
Ему тяжело было отдать ее въ чужія руки, уступить уходъ за нею постороннимъ людямъ, и однакожъ онъ долженъ былъ сдѣлать это; съ наступленіемъ вечера старый Витъ собрался въ путь. Тихо и осторожно взялъ онъ безчувственную Лили на руки и медленно сталъ пробираться по своей обычной дорогѣ сквозь трещины скалъ, черезъ быстрый ручей. Дорога была весьма опасна, особенно для того, кто несъ такую дорогую ношу, о жизни которой онъ хлопоталъ болѣе, чѣмъ о своей собственной; но другаго пути не было.