-- Какъ будто кто подослалъ ко мнѣ эту женщину, бормоталъ старикъ дорогой, точно самъ Богъ надоумилъ ее разсказать мнѣ это о докторѣ! Добрѣйшій человѣкъ, должно быть! Онъ идетъ ко всякому больному, хоть бы даже къ нищему! Изъ человѣколюбія дѣлаетъ онъ это, и даже не беретъ платы! Да, значитъ есть еще добрые люди на свѣтѣ, не всѣ еще значитъ вымерли! лучше бы было, еслибы онъ жилъ въ этомъ городѣ, въ тотъ то не больно хочется идти мнѣ, это было бы первый разъ въ цѣлыхъ полтора года,-- но нужды нѣтъ! придется сходить, а то пожалуй, она у меня и ножки протянетъ, бѣдняжка все еще въ томъ же положеніи, ничего до сихъ поръ не помогаетъ, пропущу этакъ денька два такъ она пожалуй еще умретъ отъ голода и истощенія, и по сейчасъ все еще безъ сознанія, можетъ быть, онъ ей и поможетъ.
Онъ вошелъ въ лѣсъ и скоро добрался до обрывовъ.
Вдругъ старикъ невольно остановился -- онъ какъ бы замеръ на мѣстѣ -- по другую сторону оврага, тамъ гдѣ пролегала мимо ихъ дорога въ замокъ, у однаго изъ обрывовъ стояла графиня. Она была въ черномъ шелковомъ платьѣ. На головѣ у нея накинутъ былъ черный вуаль.
Неподвижно прислонился старый Витъ къ дереву и, затаивъ дыханіе, смотрѣлъ на Камиллу, она не замѣчала его, все вниманіе ея, повидимому, обращено было на обрывъ.
Неопредолимый страхъ охватилъ его при этомъ внезапномъ появленіи графини.
Онъ боялся блѣдной графини, онъ хорошо зналъ, до какихъ ужасныхъ размѣровъ доходила въ ней ненависть и жажда мести, онъ зналъ также, что она далеко не такая, какъ прочіе люди, что она дьяволъ, принявшій на себя образъ женщины.
Онъ даже не пошевельнулся и она не видѣла его. Немного погодя, она отошла отъ обрыва и пошла дальше. Казалось, она была одна. Старый Витъ скрылся за деревьями, проворно спустился онъ въ одинъ изъ овраговъ, постоянно служившій ему дорогой въ его жилище, и въ этотъ разъ тѣмъ же путемъ вернулся онъ въ свою пещеру, гдѣ жилъ отшельникомъ вдали отъ свѣта и людей, такъ что всѣ считали его умершимъ, и когда появлялся онъ на скалѣ, его принимали за призракъ.
Пещера стараго Вита, давно уже служившая ему жилищемъ, состояла изъ нѣсколькихъ отдѣленій. Намъ знакомъ уже первый гротъ, изъ котораго чрезъ трещины въ скалѣ можно было пробраться въ прочія отдѣленія, и въ которомъ старый Витъ всегда разводилъ огонь. Мы знаемъ также и прилегавшую къ этому гроту съ одной стороны боковую пещеру, гдѣ горный ручеекъ искалъ себѣ выхода въ море, а съ другой стороны отдѣленіе немного повыше, гдѣ на камышахъ и травѣ лежала Лили.
Отсюда сквозь трещину можно было пройти въ третье отдѣленіе, гдѣ въ скалѣ находилось полукруглое отверстіе, на подобіе небольшаго окошечка, такъ что здѣсь не было такъ темно, какъ въ первыхъ двухъ. На самомъ концѣ этого отдѣленія была тоже постель изъ сухихъ вѣтвей и листьевъ и у окошечка, родъ небольшой кладовой.
Въ этомъ то отдѣленіи собственно и помѣщался старый Витъ.