XII.

Приговоръ.

За нѣсколько дней до описаннаго нами выше поступка Вита въ городѣ, начались судебныя пренія по поводу совершеннаго въ Варбургѣ убійства.

Губерта засадили въ одну изъ тюремныхъ камеръ, помѣщавшихся въ боковомъ флигелѣ большаго зданія суда. Отсюда каждый разъ, когда происходили судебныя пренія, водили его черезъ дворъ въ залъ засѣданія.

Начался обстоятельный допросъ свидѣтелей. Вызваны были всѣ, кто могъ дать хоть малѣйшее показаніе по поводу этого дѣла. Но никто изъ нихъ не обнаружилъ ничего новаго. Подозрѣніе въ совершеніи преступленія лежало на одномъ Губертѣ, и не нашлось ни одного свидѣтеля, который могъ бы открыть что-нибудь въ его пользу.

Въ числѣ слушателей находился и докторъ Гагенъ: съ видимымъ интересомъ слѣдилъ онъ за допросомъ свидѣтелей.

Въ качествѣ свидѣтелей явились на судъ также и мать и полуслѣпая сестра подсудимаго:, они были такъ убиты горемъ, что едва могли говорить. Предсѣдатель принужденъ былъ сначала дать имъ время успокоиться и затѣмъ уже приступилъ къ допросу. Публика была сильно тронута.

Но показанія и здѣсь на судѣ не могли уничтожить подозрѣнія, обрушившагося на голову ихъ несчастнаго кормильца, на присяжныхъ и судей онѣ произвели даже обратное дѣйствіе, точно также какъ и тогда на Бруно -- и они нашли въ словахъ обѣихъ женщинъ только подтвержденіе вины подсудимаго.

Самъ Губертъ не скрывалъ правды. Когда прочли ему главный пунктъ обвиненія: именно, что незадолго до совершенія преступленіи видѣли его вмѣстѣ съ молодой графиней, что между ними произошла ссора и послѣднимъ словомъ его было: "тогда случится несчастье", онъ долженъ былъ согласиться со всѣмъ этимъ, и свое первоначальное отрицаніе этой сцены объяснялъ желаніемъ скрыть этотъ разговоръ отъ ассесора фонъ-Вильденфельдъ.

Показаніе его не произвело никакого дѣйствія. Съ убѣдительной точностью прокуроръ выставилъ поводъ къ преступленію и яркими красками обрисовалъ и самое преступленіе. Любовь Губерта къ Лили, его ревность, его странныя, загадочныя слова, наконецъ его покушеніе на самоубійство -- все это обличало въ немъ преступника.