Это случалось довольно часто и потому никого не удивило; нерѣдко ѣздилъ онъ въ городъ, по дѣламъ или въ гости, и въ такихъ случаяхъ всегда имѣлъ обыкновеніе ѣздить одинъ.
Была чудная, теплая, свѣтлая лѣтняя ночь. Вся прислуга замка, всегда послѣ десяти часовъ почти уже свободная, высыпала на дворъ: кто усѣлся на стоявшую у задняго флигеля замка скамейку, кто отправился гулять въ садъ, куда графиня почти и не заглядывала. Комнаты, гдѣ помѣщалась прислуга, находились въ задней, угловой башенкѣ, стоявшей почти особнякомъ. Только въ томъ случаѣ, если графиня чувствовала себя нездоровой, должна была одна изъ служанокъ оставаться у нея ночью.
Фонъ-Митнахтъ имѣлъ нѣсколько комнатъ въ нижнемъ этажѣ замка; остальныя же, еще при жизни покойнаго графа, представляли изъ себя складъ рѣдкихъ коллекцій всевозможнаго оружія.
Сама графиня поселилась въ бель-этажѣ, но не въ тѣхъ обширныхъ покояхъ, гдѣ жила графиня Анна. Камилла выбрала себѣ небольшое, но хорошенькое помѣщеніе и убрала его по своему вкусу, уставивъ самыми лучшими вещами изъ старинной, дорогой мебели замка.
Лили и Марія Рихтеръ, по смерти графа, должны были занять его комнаты, но онѣ предпочли остаться въ своемъ прежнемъ помѣщеніи, въ верхнемъ этажѣ замка.
Теперь весь бель-этажъ, за исключеніемъ комнатъ графини Камиллы, былъ совершенно пустой, необитаемый, и когда, въ двѣнадцатомъ часу, Камилла отпустила прислугу, сказавъ, что ей болѣе ничего не понадобится, послѣ чего та отправилась въ свое помѣщеніе, весь обширный замокъ совсѣмъ какъ бы вымеръ. Кромѣ графини ни одной души не было теперь въ этихъ огромныхъ комнатахъ, даже и фонъ-Митнахта, помѣщавшагося внизу, не было дома.
Но вотъ въ пустыхъ, необитаемыхъ покояхъ показался свѣтъ. Онъ, видимо, переходилъ съ одного мѣста на другое, какъ будто кто-нибудь ночью ходилъ по комнатамъ, гдѣ жили покойные графъ и графиня.
Весь обширный замокъ былъ погруженъ во мракъ и безмолвіе, изрѣдка прерываемое глухимъ ворчаніемъ какой-нибудь сонной собаки, да крикомъ совы.
Ясно можно было видѣть съ улицы, какъ въ бельэтажѣ замка свѣтъ переходилъ изъ одной комнаты въ другую. Только нельзя было разглядѣть съ низу, кто это ночью бродилъ тамъ по пустымъ покоямъ, такъ какъ занавѣсы были спущены, видна была только одна тѣнь.
Это была графиня. Длинный шлейфъ ея тяжелаго, чернаго шелковаго платья шелестилъ по паркету; на головѣ у нея была накинута черная, кружевная вуаль, зашпиленная подъ подбородкомъ, рѣзко выдѣляя замѣчательную, матовую бѣлизну ея лица. Въ правой рукѣ она держала канделябръ съ нѣсколькими зажженными свѣчами.