-- Я же никакъ не могу отказаться отъ этой надежды, я остаюсь при своемъ мнѣніи!
-- Въ такомъ случаѣ подождемте той минуты, когда вернется къ ней сознаніе; я полагаю, что минута не заставитъ себя долго ждать, вѣдь голодъ и жажда энергически заявятъ себя.
-- Еслибы только удалось привести ее въ сознаніе, еслибы только могла она говорить, тогда бы, конечно, все разъяснилось! Я еще не теряю надежды, извините, графиня, что я противорѣчу вамъ -- вопреки всему, я все еще думаю, что это Лили!
-- Пусть время рѣшитъ этотъ вопросъ! сказала графиня, глубоко сожалѣю, что ваша и моя надежда не осуществятся! но я очень благодарна вамъ за то, что вы пришли сообщить мнѣ это извѣстіе и высказать свое мнѣніе.
Бруно простился съ графиней и вернулся въ городъ. Всю дорогу слова Камиллы не выходили у него изъ головы. Напрасно искала она на найденной дѣвушкѣ какой-то вѣрной примѣты, отсутствіе которой послужило для нея непреложнымъ доказательствомъ того, что это была не Лили! Какого рода могла быть эта примѣта? ловкимъ, искусно сдѣланнымъ подлогомъ считала графиня это новое происшествіе?
Вернувшись въ городъ, Бруно первымъ долгомъ отправился къ Гагену, передать доктору всѣ слова графини и просить его еще разъ показать ему больную. Гагенъ ничего не отвѣчалъ на это, онъ вообще не любилъ много говорить. Охотно согласился онъ исполнить желаніе Бруно и проводилъ его въ комнату, гдѣ лежала больная все еще безъ всякихъ признаковъ жизни кромѣ легкаго, едва замѣтнаго дыханія.
-- Боже мой, какъ можно только не узнать Лили! восклинулъ Бруно, всплеснувъ руками, это она! это непремѣнно должна быть она! И графиня перестанетъ уже сомнѣваться, какъ только моя бѣдная, милая Лили придетъ въ сознаніе! Во мнѣ тоже возникло было подозрѣніе, но теперь, опять увидѣвъ больную, я остаюсь при своемъ мнѣніи, это Лили.
На другой день, рано утромъ, фонъ-Митнахтъ верхомъ поѣхалъ въ городъ, не въ ближайшій къ Варбургу, а въ другой, болѣе отдаленный; онъ повезъ на телеграфную станцію депешу, призывавшую Марію Рихтеръ обратно въ замокъ.
Мы видѣли уже, какъ отнеслась Марія къ этой телеграммѣ и знаемъ, что она приняла роковое намѣреніе вернуться въ Варбургъ.
Въ замкѣ никто не зналъ, что Марію Рихтеръ ждали ночью, это, повидимому, намѣрены были сохранить въ тайнѣ, такъ какъ поздно вечеромъ не посылали за нею на желѣзную дорогу кучера, а фонъ-Митнахтъ самъ, безъ кучера, отправился въ городъ.