-- Я самъ разсчитывалъ узнать это отъ васъ, это и служитъ цѣлью моего прихода! Я явился сюда просить васъ по секрету откровенно отвѣтить на мой вопросъ: кто же собственно этотъ врачъ?
-- Кто этотъ врачъ? Я могу откровенно отвѣтить вамъ только, мой милѣйшій господинъ фонъ-Митнахтъ, что это докторъ Гагенъ, ничего больше!
-- Ничего другаго не скрывается за этимъ именемъ?
-- Еслибъ даже и было что-нибудь подобное, я все же считалъ бы себя не вправѣ открывать это другимъ, уклончиво отвѣчалъ фонъ-Эйзенбергъ.
-- Но скажите пожалуйста, не можетъ же быть, чтобъ тутъ была тайна? воскликнулъ фонъ-Митнахтъ, не удержавшись на этотъ разъ отъ своего обычнаго рѣзкаго тона.
Фонъ-Эйзенбергъ пожалъ плечами.
-- Еслибы и было что-нибудь подобное, отвѣчалъ онъ, въ такомъ случаѣ господинъ этотъ, ужъ конечно, долженъ былъ имѣть на то свои причины, и тайну его слѣдовало бы. уважать!
-- Вы допускаете возможность этого, но развѣ вообще дозволяется присвоивать себѣ чужое имя или титулъ?
-- Отнюдь нѣтъ! Но я вѣдь говорю вамъ, что докторъ Гагенъ и въ самомъ дѣлѣ врачъ, ничего больше не въ состояніи я сообщить вамъ объ его личности! Я знаю его только, какъ доктора Гагена, добраго, искуснаго, самоотверженнаго врача, съ меня довольно и этого.
Фонъ-Митнахтъ порывисто всталъ съ мѣста, видимо досадуя на несговорчивость ландрата.