-- Это мой родственникъ, вскричалъ лейтенантъ Брандтъ, и вашими словами вы оскорбили также и меня. Вотъ моя карточка...
-- Повторяю вамъ, что я и не думалъ оскорблять васъ! отвѣчалъ Бруно спокойнымъ тономъ, хотя было видно, что ему стоило большаго труда сдержаться.
Фонъ-Ильменау, одинъ изъ знакомыхъ Бруно офицеровъ, вмѣшался, стараясь примирить стороны, но всѣ его усилія были напрасны. Брандтъ все болѣе и болѣе горячился.
-- Если вы считаете себя оскорбленнымъ, я готовъ обмѣняться съ вами карточками, сказалъ наконецъ, теряя терпѣніе, Бруно. Я не могу позволить, чтобы вы оскорбляли меня въ присутствіи этихъ господъ. Я принимаю вашъ вызовъ. Господинъ фонъ-Ильменау будетъ такъ добръ, что завтра условится обо всемъ съ вашими секундантами.
Съ этими словами Бруно поклонился офицерамъ и вышелъ.
Брандтъ хотѣлъ было тоже идти, но товарищи, зная его горячій характеръ, удержали его еще нѣкоторое время.
Весьма естественно, эта шумная сцена привлекла вниманіе остальныхъ посѣтителей. Собесѣдники доктора, дожидавшіеся его возвращенія, не желая быть зрителями скандала, взялись за шляпы и поспѣшили уйти.
Фонъ-Митнахтъ, еще въ самомъ началѣ ссоры, поднялся съ своего мѣста и вышелъ въ сосѣднюю комнату, говоря, что не хочетъ быть причиной скандала въ подобномъ мѣстѣ.
Онъ ходилъ взадъ и впередъ по комнатѣ и не думалъ вмѣшиваться въ бурный разговоръ, происходившій между Бруно и Брандтомъ.
Казалось, никто не замѣчалъ его, такъ какъ ссора привлекла вниманіе всѣхъ.