Обѣ дѣвушки рука объ руку шли по тѣнистымъ аллеямъ парка, направляясь въ огромный, мѣстами ненроходимо густой лѣсъ, въ ту его сторону, гдѣ была хорошенькая маленькая горка съ тремя высокими развѣсистыми дубами, прелестное, живописное мѣстечко, которое такъ любила покойная графиня.
-- Я такъ рада, что ты со мною, Марія, это для меня большое утѣшеніе! Мнѣ почти кажется что дурно поступаю, идя на свиданіе съ Бруно, но онъ только что вернулся изъ путешествія и, хочетъ передать мнѣ какое-то важное извѣстіе, вѣроятно, что нибудь, касающееся моихъ родныхъ, а ты вѣдь знаешь, что мама, сама не понимаю почему какъ-то не ладитъ съ моими родными, съ родными моей милой покойной мамаши хотѣла я сказать, да и меня старается отдалить отъ нихъ.
-- Это и мнѣ не разъ бросалось въ глаза, отвѣчала Марія.
-- Но я хочу попросить Бруно, помириться съ мама; таинственность эта и сегодня-то ужасаетъ меня.
-- Не знаю право, Лили, должна-ли я предостеречь тебя или нѣтъ; нѣсколько разъ уже собиралась я сказать тебѣ это, да не рѣшилась, боялась, что ты назовешь вздоромъ, тихо и тревожно обратилась Марія къ своей подругѣ, которую она любила, какъ родную сестру. Графиня часто имѣетъ въ себѣ для меня что-то страшное.
-- Мнѣ кажется, ты не понимаешь мама, отвѣчала Лили.
-- Вчера я опять смотрѣла на нее въ то время, какъ она считала себя никѣмъ незамѣченною, глаза ея были устремлены на тебя -- и я испугалась выраженія ея блѣднаго лица, повѣришь-ли Лили, кровь застыла въ моихъ жилахъ, мнѣ страшно стало за тебя, моя дорогая.
-- Ну, полно тебѣ сантиментальничать, милая Мари! смѣясь сказала Лили, перебивая вѣрную подругу.
-- Ну, скажи на милость, кто же можетъ всегда, каждую минуту обдумывать выраженіе своего лица! Правда въ лицѣ мамы по временамъ проглядываетъ какое-то жесткое, ледяное выраженіе, и глаза ея бываютъ иногда и въ самомъ дѣлѣ злые, но въ сущности то она очень добра къ намъ, милая Мари, и съ нашей стороны было бы очень нехорошо не цѣнить этого, часто она бываетъ даже очень ласкова!
-- Именно въ такія минуты, когда она ласкова, тогда то и пугаетъ она меня, я не могу иначе, я должна сказать тебѣ это, должна открыть тебѣ свое сердце! Прежде все это я принимала только на свой счетъ, думала, что я ей противна, потому-то неоднократно и желала я лучше уѣхать, какъ ни тяжело было бы мнѣ разстаться съ тобою; теперь же смотрю я на это иначе.