-- Что случилось? графиня умерла? съ неописаннымъ безпокойствомъ вскричалъ Бруно.
-- Мнимая графиня жива, но другая безумная, къ сожалѣнію, была найдена мертвой въ комнатѣ для бѣшеныхъ, отвѣчалъ директоръ. Прошу васъ, садитесь! Я не нахожу въ поступкахъ сидѣлки Доры Бальдбергеръ ничего такого, что могло бы подать поводъ къ обвиненію ея въ неисполненіи своего долга, обратился затѣмъ директоръ къ Гедеону. Все дѣло заключается въ несчастномъ совпаденіи обстоятельствъ.
-- Сидѣлка должна была спросить позволенія прежде чѣмъ помѣщать вмѣстѣ различныхъ больныхъ, возразилъ Гедеонъ, или по крайней мѣрѣ, зная опасность этой бѣшенной, не оставлять ихъ однѣхъ.
-- Это дѣйствительно упущеніе, но вы слышали, что у сидѣлки были въ это время еще другія обязанности, которыхъ невозможно было отложить, заступился директоръ за Дору.
-- Господинъ Самсонъ сердится на меня совсѣмъ по другой причинѣ, возразила Дора, сегодня я еще промолчу, но въ другой разъ разскажу все.
-- Я требую чтобы вы сейчасъ же сказали, что вы знаете! дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ вскричалъ Гедеонъ.
-- Мнимая графиня жаловалась мнѣ, что господинъ Самсонъ приходилъ къ ней ночью, объявила Дора.
-- Мало ли что говорятъ безумныя! поспѣшно вскричалъ Гедеонъ, это все ваши интриги! Если я хожу ночью къ сумасшедшимъ, то значитъ это нужно.
-- Да, въ этомъ случаѣ, Дора Вальдбергеръ, господинъ Самсонъ совершенно правъ, за больными надо наблюдать днемъ и ночью.
-- Графиня не больна и не ранена? спросилъ Бруно.