-- Я объясню тебѣ даже, какъ и добылъ онъ этотъ портретъ, сказала Софія. Нѣсколько времени тому назадъ, Лили снималась у какого-то фотографа въ городѣ. Я припоминаю, что Губертъ вскорѣ послѣ того ѣздилъ въ городъ, вѣроятно за карточками. Навѣрно онъ попросилъ фотографа приготовить для него одну лишнюю.
Старая лѣсничиха казалась сильно озабоченной.
-- Пусть такъ, сказала она, но что ему въ этомъ портретѣ? Ужь не влюбленъ ли онъ въ молодую графиню? Вотъ несчастіе-то! Какъ смѣетъ онъ поднять взоры свои на графиню! А все отъ того, что они почти-что росли вмѣстѣ! Я говорила покойному мужу, что этого ее слѣдуетъ дѣлать, что изъ этого добра не выйдетъ, онъ не вѣрилъ мнѣ, онъ смѣялся надъ моими опасеніями!
-- Но вѣдь это чистая глупость! Какъ онъ могъ позволить себѣ влюбиться въ графиню! замѣтила Софія.
-- Какъ могъ позволить! повторила мать. Но развѣ сердце спрашивается разсудка? Не онъ первый, не онъ и послѣдній, но подобныя вещи никогда до добра не доводятъ! Молодая графиня всегда такъ ласкова и снисходительна, она обращается съ нимъ, какъ съ другомъ, ну, вотъ онъ и забралъ себѣ Богъ знаетъ что въ голову!
-- Но вѣдь, долженъ же онъ понимать, что ему никогда и думать нельзя жениться на графской дочери, ему простому охотнику?
-- Онъ долженъ понимать это, да, но Боже милосердый, вѣдь сердце любитъ не спросясь, оправдывала мать сына. Это бываетъ сплошь, да рядомъ. Помнишь въ Берендорфѣ? Не женился ли молодой баронъ на бѣдной, простой, деревенской дѣвушкѣ?
-- Да, но это все же какъ то сноснѣе, матушка!
-- Много труда и борьбы стоило ему уговорить стараго барона согласиться на этотъ бракъ! Это все же сноснѣе, говоришь ты, но развѣ это не одно и тоже. И ничего нѣтъ удивительнаго, что молодой человѣкъ влюбился въ такое личико, продолжала вдова, любуясь портретомъ.
-- Она хороша, какъ картинка! И всегда такая привѣтливая, какъ и покойная графиня, всегда веселая,-- и конечно ужь всегда ласковая къ Губерту! Дай Господи, чтобы это не привело ни къ какому несчастью, молилась старушка и положила портретъ на прежнее мѣсто.