-- Какими судьбами вы очутились здѣсь, Губертъ? спросила она.
-- Я былъ у трехъ дубовъ, отвѣчалъ онъ.
-- И вы пришли подслушивать? это не совсѣмъ то мило съ вашей стороны, Губертъ, это значитъ злоупотреблять довѣріемъ! Такъ вѣрно и давича, когда я слышала шорохъ въ кустахъ, это тоже были вы, стыдитесь Губертъ, этого я отъ васъ ужь никакъ не ожидала!
-- Я и самъ не знаю, что привело меня къ тому мѣсту, какая-то невидимая сили влекла меня сюда; но я не могъ иначе, сказалъ Губертъ, не могъ иначе.
Лили была страшно поражена такимъ страннымъ поведеніемъ всегда скромнаго и почтительнаго лѣсничаго; но, сама не знала она почему только ей было какъ-то страшно оставаться съ нимъ одной въ лѣсу.
-- Я не желаю, чтобы вы провожали меня, Губертъ, сказала она, я хочу одна итти въ замокъ.
-- Но мнѣ такъ бы хотѣлось, о Боже, въ замѣшательствѣ произнесъ Губертъ.
Это было уже слишкомъ.
-- Вернитесь назадъ и ступайте домой, Губертъ, строго и рѣшительно сказала Лили, поведеніе лѣсничаго съ каждой минутой удивляло ее болѣе и болѣе. Я хочу итти одна! Слышите ли? Я хочу итти одна!
Губертъ не двигался съ мѣста.