Гагена, не могло занять мало времени, но Губерту казался очень подозрительнымъ самъ мистеръ Бобъ. Какое-то необъяснимое чувство, которое иногда безъ всякаго повода предостерегаетъ насъ противъ какого-нибудь человѣка, говорило ему, что мистеръ Бобъ не заслуживаетъ ни малѣйшаго довѣрія. А теперь, по мѣрѣ того какъ время проходило, это чувство все болѣе и болѣе въ немъ усиливалось, но всякія предостереженія уже опоздали, такъ какъ Гагенъ давно уже ушелъ. Куда онъ пошелъ? Губертъ видѣлъ только, какъ онъ исчезъ въ туманѣ и ничего болѣе. Нашелъ ли онъ No 117, встрѣтилъ ли его мистеръ Бобъ, все это было совершенно неизвѣстно Губерту.
Терпѣніе Губерта лопнуло. Онъ выскочилъ на берегъ и сталъ всматриваться и прислушиваться, но кругомъ все было пусто и тихо.
Озабоченность его еще болѣе увеличилась. Было уже болѣе восьми часовъ. Онъ рѣшился отыскать No 117 и постараться найти Гагена или негра. Не будь такого тумана, онъ могъ бы видѣть все вокругъ.
Убѣдившись, что лодка крѣпко привязана, онъ пошелъ по берегу, оглядываясь кругомъ.
Наконецъ онъ дошелъ до того двора, черезъ который раньше Гагенъ прошелъ съ Бобомъ. Толкнувъ калитку, онъ очутился на большомъ, грязномъ дворѣ, который шелъ до рѣки.
Нигдѣ не было никого видно, дворъ казался пустымъ и на вопросъ Губерта: "Есть тутъ кто-нибудь?" не послѣдовало никакого отвѣта. Губертъ вернулся къ маленькому домишкѣ. Такъ какъ дверь въ него также не была заперта, то онъ хотѣлъ войти, но на порогѣ нога его стукнулась обо что-то и, къ его удивленію, въ ту жe минуту раздался выстрѣлъ.
Что это было такое? Губертъ былъ не трусъ и съ юности привыкъ обращаться съ оружіемъ. Онъ наклонился, подъ его ногами лежалъ револьверъ, изъ котораго послѣдовалъ выстрѣлъ.
Губертъ поднялъ его, поглядѣлъ и узналъ револьверъ Гагена.
Можетъ быть Гагенъ былъ обокраденъ въ этой Западнѣ! Въ домѣ не было огня. Дверь была открыта. На полу лежалъ револьверъ Гагена.
Хотя Губертъ не принадлежалъ къ числу людей боязливыхъ, которые при малѣйшемъ случаѣ приходятъ въ волненіе и не знаютъ на что рѣшиться, тѣмъ не менѣе въ эту минуту, въ этомъ незнакомомъ, страшномъ мѣстѣ, невольный ужасъ охватилъ его. Неизвѣстность и темнота были можетъ быть отчасти причиною его нерѣшительности. Безъ сомнѣнія Гагенъ былъ заманенъ въ этотъ домъ, онъ сталъ защищаться, у него вырвали револьверъ и бросили, а потомъ забыли о немъ.