Филиберъ сейчасъ же отправился исполнять приказаніе графини.
-- Онъ беретъ ее подъ свою защиту, прошептала она оставшись одна, онъ очень легко можетъ дать дѣлу новый оборотъ, если объявитъ... но этого не должно быть! перебила она сама себя и лицо ея приняло рѣшительное выраженіе, этого не будетъ! Онъ замѣтилъ что нибудь и потому удалилъ эту Дору. Теперь она въ другомъ флигелѣ и докторъ можетъ безпрепятственно производить свои наблюденія... но вотъ идетъ Леонъ!
Бывшій докторъ больницы Св. Маріи вошелъ въ комнату графини.
Графиня взглянула на вошедшаго. Онъ не былъ дитя любви, нѣтъ! Онъ обязанъ былъ своимъ существованіемъ совсѣмъ другому чувству. Онъ никогда не зналъ своей матери... и не подозрѣвалъ что стоитъ передъ нею.
Какія чувства волновали въ эту минуту душу этой женщины, когда передъ нею стоялъ ея сынъ?
Ее занимала единственная мысль сдѣлать этого Леона Брассара орудіемъ своихъ плановъ. Любви или участія ея сердце не знало. Священнѣйшее чувство -- материнская любовь, было совершенно непонятно ей, и какъ бы въ наказаніе, ея сынъ имѣлъ такое ужасное лицо.
Леонъ подошелъ къ графинѣ, красота которой составляла поразительный контрастъ съ его безобразіемъ. При видѣ ея онъ былъ точно очарованъ. Онъ былъ ея рабомъ, какъ Филиберъ, какъ большинство людей, знавшихъ эту опасную красавицу.
-- Подойдите сюда, Леонъ, сказала графиня, показывая на кресло, садитесь.
Онъ сѣлъ.
-- Мнѣ надо переговорить съ рами, продолжала она, переговорить насчетъ друхъ важныхъ обстоятельствъ.