-- Тысячу разъ благодарю васъ, фонъ-Арно, желаю вамъ успѣха.
Митнахтъ молча кивнулъ головой.
-- Я еще увижу васъ до вашего отъѣзда, сказалъ онъ.
Въ это время карета доѣхала до дому, гдѣ жилъ Макъ-Алланъ, ирландецъ вышелъ и первымъ его дѣломъ по приходѣ домой было пересчитать полученныя отъ Митнахта деньги. Оказалось, что онъ получилъ тысячу долларовъ. Путешествіе въ Лондонъ и обратно было оплачено со всѣми путевыми издержками, а ему было необходимо ѣхать въ Лондонъ, чтобы продать украденныя у испанки драгоцѣнности, представлявшія изъ себя капиталъ не менѣе какъ въ тридцать тысячъ долларовъ. Въ Нью-Іоркѣ ихъ неудобно было продать, тогда какъ въ Лондонѣ это можно отлично устроить.
Положивъ деньги въ письменный столъ и заперевъ его, Макъ-Алланъ взглянулъ на часы. Было уже болѣе десяти часовъ.
Онъ погасилъ огонь и снова ушелъ изъ дома. Дождь все еще шелъ, онъ крѣпче завернулся въ плащь и направился къ тому мѣсту пятой аллеи, отъ котораго можно войти въ Центральный паркъ, въ которомъ въ это время было совершенно темно.
Макъ-Алланъ не боялся идти по почти пустымъ аллеямъ, въ которыхъ не горѣло ни одного фонаря. У него былъ всегда съ собой заряженный револьверъ и малѣйшая попытка подойти къ нему, была бы встрѣчена съ его стороны выстрѣломъ.
Войдя въ паркъ, Макъ-Алланъ направился въ ту боковую аллею, въ которой мы уже видѣли его, когда его преслѣдовала испанка.
Свѣтъ фонарей не проникалъ въ это мѣсто, но ирландецъ казался отлично знакомымъ съ мѣстностью, такъ какъ онъ прямо дошелъ до небольшаго домика сторожа и подошелъ къ его окну. Внутри было темно, сторожъ вѣроятно уже спалъ. Домикъ стоялъ вблизи широкой главной аллеи, которая вела къ лучшему мѣсту въ паркѣ, называемому "The Mail" и тутъ еще виднѣлись тамъ и сямъ пѣшеходы и ѣдущіе; тутъ было гораздо свѣтлѣе, такъ какъ аллею освѣщало множество газовыхъ фонарей.
Убѣдившись что сторожъ спитъ, онъ пошелъ къ маленькому сараю, находившемуся за домомъ, и вошелъ въ него, такъ какъ онъ былъ открытъ.