Отъ злобы и удивленія, ирландецъ не въ состояніи былъ произнести ни слова.
-- Боже мой! Вамъ дурно? сказала Бэлла, стоявшая рядомъ съ лордомъ Стоуэромъ, который насмѣшливо глядѣлъ на поблѣднѣвшаго отъ злобы ирландца и казалось зналъ причину его ярости.
Тогда Макъ-Алланъ овладѣлъ собою и заставилъ себя улыбнуться.
-- Со мной ничего, сенора, мнѣ только сказали сейчасъ, что вы подвергались нападенію въ Центральномъ паркѣ, сказалъ онъ.
-- И вы безпокоились обо мнѣ?
-- Мнѣ говорили будто васъ видѣли и слышали, продолжалъ ирландецъ съ насмѣшкой.
-- И вы заботились обо мнѣ, Макъ-Алланъ, какъ вы добры! насмѣшливо отвѣчала Бэлла, но теперь вы видите, что я здорова и вся исторія въ паркѣ могла быть недоразумѣніемъ, такъ какъ кто ходитъ въ это время года и еще такъ поздно въ Центральный паркъ, сказала испанка. Но такъ какъ вы принимаете во мнѣ такое участіе, то я могу порадовать васъ, мои брилліанты, о дерзкой пропажѣ которыхъ вы вѣроятно знаете, нашлись благодаря одному счастливому случаю.
-- Это рѣдкость! проговорилъ ирландецъ, что это за случай, если можно узнать?
-- Просто глупость воровъ! отвѣчала испанка. Укравъ такія вещи надо вести себя умнѣе, чѣмъ велъ себя тотъ, кто укралъ мои сокровища! Но онъ долженъ радоваться, что я довольствуюсь тѣмъ, что ко мнѣ вернулись мои вещи, а не передаю его въ руки правосудія. Неправда ли, Макъ-Алланъ? Я слышала, что вы ѣдете въ Европу, въ Ирландію и въ Лондонъ. Можетъ тамъ такіе люди какъ вы, на что-нибудь годятся! Желаю вамъ счастливаго пути! Пойдемте, милордъ, обратилась она къ своему кавалеру и повернулась къ ирландцу спиной, а Макъ-Алланъ счелъ за лучшее сейчасъ же удалиться.
XXV.