-- Я пользуюсь его полнымъ довѣріемъ, графиня. Я надѣюсь, что вы измѣните ваше намѣреніе и не отправите меня съ пустыми руками, продолжалъ ирландецъ. Я говорю это въ видахъ вашей же пользы. Фонъ-Митнахтъ очень вспыльчивъ и подобный поступокъ можетъ раздражить его.
-- Что вы говорите? Повторяю вамъ, что фонъ-Митнахтъ былъ не болѣе, какъ моимъ управляющимъ. Все, что ему слѣдовало получить, выплачено, кромѣ небольшой суммы, которую я не могу теперь выплатить, не говоря уже о томъ, что справедливость его требованій не доказана.
Макъ-Алланъ насмѣшливо улыбнулся.
-- О! Это совершенно измѣняетъ положеніе дѣла, сказалъ онъ. Но, во всякомъ случаѣ, я посовѣтовалъ бы вамъ не разставаться со мной такимъ образомъ. Я боюсь, не пришлось бы вамъ въ этомъ раскаиваться!
-- Довольно! Я слишкомъ долго васъ слушала, вскричала въ негодованіи графиня. Я теперь вижу, что вы просто хотѣли выманить у меня денегъ, прикрываясь именемъ Митнахта. Мнѣ больше нечего съ вами говорить. Будьте довольны и тѣмъ, что я не велѣла васъ арестовать.
Съ этими словами графиня вышла изъ салона.
Макъ-Алланъ, удивленный и смущенный поступкомъ графини, увидѣлъ себя вынужденнымъ уйти и вернулся къ ожидавшему его экипажу.
Въ то время, когда этотъ разговоръ происходилъ въ салонѣ замка, Леонъ Брассаръ увидѣлъ въ окно Дору Вальдбергеръ, которая, повидимому, шла не въ замокъ.
Подумавъ, что, вѣроятно, она ищетъ его. Леонъ Брассаръ поспѣшилъ выйти въ паркъ.
У входа въ паркъ онъ встрѣтилъ надзирательницу, шедшую, повидимому, въ сильномъ волненіи.