Было десять часовъ, когда Гагенъ погасилъ лампу и полураздѣтый бросился на постель.
Въ домѣ было все тихо. Пріятная усыпляющая теплота охватила Гагена и почти въ ту æe минуту онъ уснулъ, побѣжденный усталостью.
Но этотъ сонъ продолжался не долго. Вдругъ онъ почувствовалъ, что онъ просыпается подъ вліяніемъ какого-то непонятнаго, тяжелаго чувства. Ему казалось, что его что-то душитъ... Къ счастію, онъ еще не много вдохнулъ угара и поэтому не вполнѣ лишился чувствъ, такъ что имѣлъ еще настолько силы, чтобы подняться и понять грозящую ему опасность.
Его голова болѣла невыносимо и онъ едва держался на ногахъ; онъ готовъ былъ лишиться сознанія, но чувство самосохраненія одержало верхъ. Онъ чувствовалъ, что ему необходимо выйти вонъ изъ этой комнаты, изъ этого дома, дохнуть свѣжимъ воздухомъ. Какая-то неодолимая сила влекла его отсюда, но въ тоже время онъ понималъ, что надо выйти такъ, чтобы его уходъ не былъ замѣченъ, такъ какъ онъ чувствовалъ, что угаръ былъ не случайностью невѣроятно, его пытались удушить. Онъ былъ увѣренъ, что ему грозитъ смертельная опасность, если онъ останется на ночь въ этомъ домѣ.
Не зажигая свѣчи и осторожно ступая, пробрался онъ до двери въ сосѣдней комнатѣ и началъ прислушиваться -- все было тихо по прежнему.
Время было удобно для бѣгства. Собравъ самыя необходимыя вещи и бросивъ все остальное, Гагенъ вышелъ и началъ осторожно спускаться но лѣстницѣ.
Въ ту минуту, когда онъ спустился въ сѣни, снаружи послышались чьито голоса; дверь отворилась и вошелъ Джонъ Ралей, въ сопровожденіи какого-то господина. Голосъ послѣдняго показался знакомымъ Гагену, но тутъ было не время раздумывать и припоминать и онъ едва успѣлъ скрыться подъ лѣстницей.
На его счастье, у вошедшихъ не было съ собой свѣта, только Джонъ Ралей несъ подъ полой свой потайной фонарь.
Разговоръ прекратился и оба пришедшіе начали осторожно подниматься по лѣстницѣ. Чтобы посвѣтить своему спутнику, Ралей пріоткрылъ слегка свой фонарь и освѣтилъ ступени лѣстницы, но лица обоихъ оставались въ тѣни и нельзя было узнать, кто былъ спутникъ Ралея, хотя Гагену этого очень хотѣлось, такъ какъ голосъ незнакомца показался ему похожимъ на голосъ Митнахта.
И Гагенъ не ошибся. Ночной посѣтитель былъ никто иной, какъ Митнахтъ.