Несмотря на то, Штейнъ-Клопфервильмъ отважился спуститься такъ далеко, что могъ видѣть дно ущелья, и объявилъ, что на днѣ ея нѣтъ никакого трупа.
Почти въ ту же минуту Нихтфогтъ, съ опасностью собственной жизни лазившій по обрыву, нашелъ на камнѣ золотую брошь, сдѣланную въ видѣ пряжки и усыпанную мелкими брилліантами. Она была сильно согнута и должно быть порядочно сильно вырвали ее изъ платка, если она могла залетѣть такъ далеко. Брошка также была признана всѣми.
Послѣ многихъ, тщетныхъ попытокъ сойти въ ущелье, Штейнъ-Клопфервильмъ вернулся назадъ и объявилъ, что сверху, со стороны скалъ, невозможно спуститься въ пропасть, но снизу, съ моря, это, по всей вѣроятности, удастся скорѣе.
Бруно взялъ съ собою нѣсколькихъ изъ присутствовавшихъ и спустился съ ними къ морю. Прокуроръ же съ остальными остался на верху.
Небо, между тѣмъ, совсѣмъ прояснилось, море было покойно, и только небольшой, теплый вѣтерокъ слегка колыхалъ гладкую, голубоватую поверхность водъ. На берегу нашлось четверо или пятеро рыбаковъ, охотно согласившихся попытаться проникнуть въ ущелье съ моря.
Бруно, со своими спутниками, вошелъ въ одну изъ лодокъ, остальныя лодки поѣхали за ними. Всѣ отправились къ тому мѣсту скалы, гдѣ находилось ущелье. Скоро удалось имъ найти ту трещину, куда упала Лили. Но всѣ старанія рыбаковъ проникнуть туда были напрасны. Они добрались только до бѣлаго камня, на половину поднимавшагося изъ моря, на половину покрытаго водою, но онъ мѣшалъ имъ идти дальше. Поѣздка ихъ была однако же не совсѣмъ напрасна. Они узнали, что ночью, во время бури и грозы, вода въ морѣ очень поднялась и на значительную высоту подступила къ берегамъ, доказательствомъ чего служили темныя полосы, оставшіяся на мѣловыхъ утесахъ, а потому и несомнѣнно было, что волны изрыли ущелье и унесли въ море несчастную жертву.
Такой оборотъ дѣла заставилъ Бруно отказаться отъ дальнѣйшихъ попытокъ пробраться въ ущелье.
VII.
Свидѣтель.
Такимъ образомъ, было уже доказано, что здѣсь, при самыхъ ужасныхъ и таинственныхъ обстоятельствахъ, совершилось убійство; оставалось только разоблачить тайну, его окружавшую.