-- Значитъ докторъ Гагенъ любитъ молодого Брассара?
-- Какъ вы можете объ этомъ спрашивать, капелланъ? Это было бы неестественно, еслибы отецъ не любилъ сына. Я сознаюсь вамъ, что надежда на сына есть единственная свѣтлая точка на моемъ мрачномъ горизонтѣ, и небо будетъ очень жестоко если отниметъ у меня эту послѣднюю надежду. Вы не знаете гдѣ находится Леонъ, послѣ того какъ необдуманный и дурной шагъ разлучилъ его съ названнымъ отцемъ?
Филиберъ пожалъ плечами.
-- Къ сожалѣнію нѣтъ, тихо сказалъ онъ, затѣмъ продолжалъ громко: доктору Гагену извѣстно, что я былъ духовникомъ графини фонъ-Франкенъ, старинная привязанность теперь снова влечетъ меня къ графинѣ Варбургъ, и когда мое желаніе исполнится, то я скоро снова буду имѣть честь видѣть вашу свѣтлость, какъ капелланъ замка.
При этихъ словахъ Гагенъ вдругъ всталъ, казалось, что онъ желалъ разомъ прекратить непріятный для него разговоръ.
-- Оставимте это, капелланъ, сказалъ онъ Филиберу, который также всталъ.
-- Развѣ нѣтъ никакой надежды на примиреніе? тихо спросилъ онъ.
Гагенъ какъ будто не слыхалъ этого вопроса.
-- Вы ѣдете въ Варбургъ, чтобы быть тамъ капелланомъ, но вы лучше всего сдѣлаете, если не будете говорить тамъ о нашей встрѣчѣ, сказалъ онъ. Что же касается остального, то не мое дѣло разбирать ваши поступки.
-- Я былъ бы очень счастливъ, ваша свѣтлость, еслибы мнѣ удалось устроить сближеніе...