Въ заведеніи были уже зажжены лампы, по изъ экономіи ихъ огонь былъ такъ уменьшенъ, что большая часть корридоровъ была едва освѣщена.
Директоръ никогда не заходилъ ночью въ больницу: точно также и докторъ являлся сюда но ночамъ только въ рѣдкихъ случаяхъ, когда съ кѣмъ-либо изъ помѣшанныхъ дѣлались припадки бѣшенства или что-нибудь въ этомъ родѣ.
Обязанностью ипспектора было наблюдать за порядкомъ въ заведеніи. Для этого онъ обыкновенно въ десять часовъ вечера обходилъ весь домъ и затѣмъ уходилъ къ себѣ до слѣдующаго обхода, который происходилъ въ шесть часовъ утра.
Въ теченіи этого времени между десятью и шестью часами въ больницѣ оставались только надзиратели и надзирательницы. Женское отдѣленіе больницы было совершенно отдѣльно отъ мужскаго; каждое изъ нихъ занимало по два флигеля въ два этажа, и на ночь въ каждомъ флигелѣ находилось по надзирателю или надзирательницѣ, такъ что это время за всей больницей смотрѣли только четыре человѣка.
Но и эти четыре обыкновенно около полуночи садились гдѣ-нибудь въ углу и засыпали, такъ какъ имъ не было никакого дѣла въ теченіи всей ночи. Бѣшенные обыкновенно на ночь привязывались къ постелямъ, а остальные больные не требовали въ это время никакого надзора.
Въ ночь, слѣдовавшую за поѣздкой доктора, въ томъ флигелѣ, гдѣ помѣщалась комната Лили, дежурила Марія Биберштейнъ, въ другомъ же Дора Вальдбергеръ.
Марія Биберштейнъ, по обыкновенію, заснула вскорѣ послѣ обхода инспектора.
На мужской половинѣ надзиратели также не замедлили послѣдовать этому примѣру и дружно заснули крѣпкимъ сномъ.
Во всемъ заведеніи не спала только одна Дора Вальдбергеръ. Съ нетерпѣніемъ ожидала она полуночи. Наконецъ желанное время наступило и убѣдившись, что въ больницѣ всѣ уже спятъ, она приступила къ выполненію своего дьявольскаго умысла.
У многихъ, на ея мѣстѣ, не хватило бы духу въ послѣднюю минуту и онѣ отказались бы отъ своего преступнаго намѣренія, которое грозило неизбѣжной смертью столькимъ людямъ.