Стѣна эта была какъ нельзя болѣе удобна для шпіонскихъ замысловъ графини: забравшись туда, можно было, не будучи никѣмъ замѣченнымъ, отлично видѣть и слышать все, что происходило въ аллеѣ и, внутри ротонды, уставленной красивыми мраморными скамейками.
Графиня Камилла не ошиблась въ своихъ разсчетахъ. Въ эту самую минуту на аллеѣ, ведущей въ ротонду, показалось стройная, граціозная фигура молоденькой шестнадцати-лѣтней Лили. Рядомъ съ ней шелъ лѣсничій Губертъ, красивый молодой человѣкъ лѣтъ 24-хъ, съ небольшой рыжеватой бородкой. Зеленый охотничій костюмъ и высокая шляпа съ небольшимъ перомъ чрезвычайно шелъ къ нему.
Нарядъ молодой дѣвушки былъ весьма простъ, но въ то же время изященъ. Легкая соломенная шляпа граціозно сидѣла на ея пышныхъ бѣлокурыхъ локонахъ. Свѣтлое платье ловко обхватывало ея стройный, гибкій станъ и вся фигура ея дышала той безъискуственной прелестью, которая возбуждаетъ во всякомъ невольный восторгъ. Лицо ея всегда безпечно веселое, ясное и спокойное какъ у ребенка, оживленное задорнымъ смѣхомъ юности, противъ котораго не устоять никому, казалось теперь озабоченнымъ. Съ напряженнымъ вниманіемъ слушала она шедшаго рядомъ съ нею лѣсничаго, не спуская съ него своихъ большихъ, карихъ глазъ, отѣненныхъ длинными темными рѣсницами, одинъ взглядъ которыхъ заставлялъ сердце молодаго человѣка сильно биться. Маленькій изящный ротикъ съ алыми какъ кораллъ губками и нѣжныя, розовыя щеки ея были восхитительны, а невыразимая прелесть разлита была по всему ея личику.
Легкая косынка, спустившись съ плечъ, висѣла у нея на рукѣ. Другою она придерживала слегка платье, изъ подъ котораго заманчиво выглядывала маленькая стройная ножка.
Ни въ лицѣ, ни въ фигурѣ Лили не было и тѣни той кичливой гордости, которая такъ обыкновенна въ дѣвушкѣ ея званія.
Наивная, какъ ребенокъ, она сіяла только красотою и молодостью, сама того не замѣчая, милліонерша, предметъ зависти и злобы для своей алчной мачихи, она и не подозрѣвала своего богатства, и искренняя и любящая, она не имѣла даже понятія о лжи и обманѣ, она вѣрила притворнымъ ласкамъ своей мачихи, и всей душой отвѣчала на нихъ.
Увидя Лили, графиня Камилла проворно спряталась межь деревьями, стѣною окружавшими ротонду. Затаивъ дыханіе прислушивалась она къ разговору приближавшихся молодыхъ людей, и взоры ея были прикованы къ нѣжной фигурѣ прелестной дѣвушки. Дикимъ зловѣщимъ огнемъ горѣли ея глаза, подобно тому, какъ у хищнаго звѣря подстерегающаго свою добычу и блѣдное, обольстительно -- прекрасное лицо ея въ эту минуту имѣло въ себѣ что-то демонское.
О, какой поразительный контрастъ представляли эти обѣ женщины. Одна -- олицетвореніе невинности, надъ нѣжной прелестной головкой которой, казалось, парилъ ея ангелъ-хранитель, другая -- олицетвореніе алчности, злобы, въ союзѣ съ дьяволами, нашептывавшими ей свои пагубные совѣты.
-- На дняхъ только вернулся господинъ ассесоръ, донесъ Лили молодой лѣсничій Губертъ, и голосъ его дрожалъ отъ волненія, которое съ нѣкоторыхъ поръ постоянно испытывалъ онъ въ присутствіи молодой графини.
-- Ну что Губертъ, какъ нашли вы моего милаго кузена? Ничего, онъ здоровъ? спросила Лили.