Тяжелая, невыносимо тяжелая борьба начиналась въ его сердцѣ. Ему предстоялъ страшный выборъ, ужасный какъ и все, что задумывала или дѣлала графиня Варбургъ.
Исполни Гагенъ свой долгъ и его сынъ погибнетъ. Исчезнетъ его послѣдняя надежда!
Но развѣ она еще существовала?
Кого называлъ онъ своимъ сыномъ? Поджигателя!... Быть можетъ сама графиня толкнула его на это преступленіе? Она овладѣла имъ чтобы воспользоваться какъ оружіемъ противъ его отца.
Еще раньніе Леонъ бѣжалъ изъ Парижа, похитивъ большую часть денегъ его мнимаго отца. Это былъ первый шагъ на скользкомъ пути преступленія.
Но Гагенъ все еще надѣялся на его исправленіе, думалъ подѣйствовать на него убѣжденіемъ.
Теперь было уже поздно!.. Леонъ былъ въ рукахъ графини и надо было отложить всякую надежду.
-- Погибъ! погибъ безвозвратно! простоналъ Гагенъ... объ чемъ же ты еще думаешь Аналеско? Почему ты колеблешься? Потому что онъ твой сынъ? Потому что вмѣстѣ съ нимъ погибнетъ старый княжескій родъ? Тутъ не должно быть никакой борьбы... Я надѣялся признать его моимъ сыномъ и наслѣдникомъ, передать ему княжескую корону... но теперь уже поздно! Поздно!... Да, я перенесу и это, продолжалъ онъ глухимъ голосомъ, но ты, Каммила фонъ-Франкенъ. ты не восторжествуешь! Ты не знаешь Этьена Аналеско! Твой разсчетъ ложенъ. Всякій твой сообщникъ долженъ получить заслуженное наказаніе, будь это хоть мой сынъ. Справедливость выше всего. Леонъ поплатится за свое преступленіе, но и ты тоже!...
Но увидѣть, увидѣть его хотя бы одинъ разъ, вотъ чего я хотѣлъ бы! продолжалъ Гагенъ, останавливаясь. Это быть можетъ только усилитъ мое горе, но пусть будетъ что будетъ! Я долженъ говорить съ нимъ, объяснить ему тайну его рожденія. Съ моей стороны было бы трусостью отступать передъ этимъ шагомъ. Гдѣ же могу я найти его?
О! конечно въ замкѣ. Навѣрное эта женщина держитъ его тамъ. Значитъ я долженъ еще разъ увидѣть ее.