Гагенъ два раза перечиталъ письмо. Онъ искалъ между строкъ хоть лучъ надежды на возможность возвратить себѣ погибшаго сына, но онъ искалъ наирасно. Слогъ письма скорѣе всего былъ угрожающій и вызывающій. Сынъ требовалъ послѣдняго свиданія съ отцемъ, но съ какой цѣлью? Потребности любви и примиренія не было видно въ этихъ строкахъ.
И въ тоже время отеческое сердце, вопреки всѣмъ доводамъ разсудка, надѣялось на возможность возвращеніи сына. Развѣ не было возможно, что при всей своей испорченности, Леонъ почувствуетъ раскаяніе и будетъ желать возвратить себѣ любовь отца? И эта мысль взяла перевѣсъ надъ всѣми остальными. Можетъ быть было еще не поздно спасти Леона, вырвать его отъ пагубнаго вліянія графини и снова пріобрѣсти сына.
Тогда Гагенъ рѣшилъ быть въ семь часовъ на указанномъ мѣстѣ. До тѣхъ поръ надо было ждать еще нѣсколько часовъ и Гагенъ но обыкновенію отправился къ своимъ больнымъ. У него было такъ много дѣла, что некогда было болѣе думать о письмѣ. Множество больныхъ жаловались ему и умоляли о помощи.
Такимъ образомъ для него время проходили очень быстро. Окило пяти часовъ Гагенъ пріѣхалъ домой обѣдать. Старуха его экономка съ огорченіемъ замѣтила, что онъ почти ничего не ѣстъ и видимо чѣмъ-то сильно взволнованъ.
Около половины седьмаго онъ ушелъ изъ дома. Былъ чудный, ясный и теплый вечеръ. Солнце еще не зашло, когда Гагенъ вышелъ изъ города. Чѣмъ дальше шелъ онъ, тѣмъ вокругъ него становилось все тише и пустыннѣе, когда же онъ подошелъ къ назначенному мѣсту, то вокругъ не видно было ни живой души.
Леонъ хотѣлъ этого, и въ сущности это было гораздо лучше, чтобы никто не былъ свидѣтелемъ ихъ свиданія.
Свиданіе это должно было быть рѣшительнымъ, и Гагенъ шелъ на него исполненный надежды. Вечеромъ онъ снова перечелъ письмо и нашелъ, что въ послѣднихъ словахъ его ясно высказывалось намѣреніе Леона лишить себя жизни, такъ таинственно говорилъ онъ о послѣдней просьбѣ.
Эта мысль успокоила Гагена и онъ говорилъ себѣ, что хорошо сдѣлалъ, повинуясь приглашенію.
Подойдя къ берегу, онъ увидѣлъ много привязанныхъ лодокъ, но въ нихъ не сидѣло ни одного человѣка. Лодки слегка качались на волнахъ. Съ моря дулъ освѣжающій вѣтеръ и солнце, готовое спуститься за горизонтъ, казалось какимъ-то кровавымъ шаромъ. Вдали виднѣлись тамъ и сямъ маленькіе, бѣлые паруса рыбачьихъ лодокъ.
Гагевъ подошелъ къ самому берегу и только тутъ замѣтилъ лодку, быстро приближавшуюся къ берегу, а въ лодкѣ человѣка, державшаго весла. Легкая лодка шла очень скоро и Гагенъ сейчасъ же узналъ въ гребцѣ своего сына. Странно было только то, что онъ ѣхалъ безъ гребца.