Лодка подошла къ берегу.
-- Прокатимтесь немного, сказалъ Леонъ, на водѣ насъ никто не увидитъ и не услышитъ.
Какое-то непонятное чувство заставило Гагена на минуту остановиться въ нерѣшимости. Неужели отецъ боялся сына?
Но почти въ ту же минуту, какъ бы сердясь на себя за нерѣшимость, Гагенъ поспѣшно и рѣшительно вошелъ въ лодку, которая была очень легка и годилась только для хорошей погоды.
Странная встрѣча.
-- Вы писали мнѣ, Леонъ, сказалъ Гагенъ, вы видите, что я исполнилъ вашу просьбу.
-- Мнѣ нужно переговорить съ вами о дѣлѣ, чрезвычайно для меня важномъ, отвѣчалъ Леонъ, снова взявшись за весла и удаляя лодку отъ берега, такъ что черезъ нѣсколько минутъ она была уже далеко. Тогда онъ положилъ весла и предоставилъ лодку самой себѣ, а волны незамѣтно влекли ее все дальше и дальше отъ берега.
Гагенъ стоялъ въ лодкѣ и былъ сильно взволнованъ. Онъ ожидалъ проявленія чувствъ Леона. Его сердце еще не совершенно утратило надежду.
Леонъ также всталъ.
-- Наши отношенія въ подобной формѣ невыносимы для меня, сказалъ Гагенъ, можетъ быть желая облегчить сыну начало, я долженъ иначе говорить съ тобой. Ты хочешь задать мнѣ вопросъ, можетъ быть хочешь на этотъ разъ иначе обратиться ко мнѣ, чѣмъ при нашей послѣдней встрѣчѣ?