-- Развѣ нельзя было похоронить его на мой счетъ въ деревнѣ? Съ какой стати будетъ здѣсь лежать тѣло совершенно чужаго человѣка.
-- Я думаю, для васъ онъ не совершенно чужой, графиня! замѣтилъ Бруно, не спуская глазъ съ Камиллы фонъ-Варбургъ.
Въ эту минуту разыгралась сцена, произведшая подавляющее дѣйствіе не только на Бруно, по даже на графиню, которая казалось была лишена всякаго человѣческаго чувства.
По замку вдругъ пронесся отчаянный, раздирающій душу крикъ.
-- Что это? Что это значитъ? вскричала вскакивая графиня.
Какъ бы въ отвѣтъ раздался дикій, безсмысленный хохотъ помѣшаннаго.
Бруно ничего не могъ понять, но графиня, казалось, начинала догадываться. Леонъ! прошептала она невольно.
Графиня не ошиблась.
По роду его службы, Бруно не разъ случалось видѣть страшныя сцены, но онъ никогда не видѣлъ ничего подобнаго тому, что представилось его глазамъ въ эту минуту.
Въ дверяхъ показался сгибаясь подъ тяжестью трупа Леонъ Брассаръ. На искаженныхъ чертахъ его лица лежала печать помѣшательства. Положивъ тѣло на коверъ къ ногамъ графини, онъ указалъ ей на него и разразился безумнымъ, животнымъ смѣхомъ.