Бруно взялъ карточку. Это былъ портретъ Лили! Какъ же попалъ онъ къ Губерту?
-- Мы нашли его внизу, въ комнатѣ сына, объяснила старушка, Софія же продолжала плакать, онъ такъ любилъ ее, что хотѣлъ самъ себя лишить жизни, когда въ воскресенье ночью погибла молодая графиня, онъ не хотѣлъ жить дольше! Хорошо, что я подоспѣла во время и успѣла вырвать у него пистолетъ, пуля ударила въ зеркало. Теперь вы все знаете!
Этотъ новый оборотъ дѣла произвелъ дѣйствіе совершенно противоположное тому, какого ожидала старушка. Материнское сердце ея вѣрило, что открытіе это послужитъ доказательствомъ невинности ея сына, Бруно же иначе думалъ объ этомъ. Теперь находилъ онъ еще болѣе вѣроятнымъ, что Губертъ былъ убійцей Лили; внезапно нашелъ онъ объясненіе этому страшному, загадочному происшествію.
Губертъ любилъ Лили! Онъ зналъ о свиданіи, навѣрно подслушалъ ихъ разговоръ, подкараулилъ Лили, встрѣтился и обмѣнялся съ нею тѣми странными словами, которыя слышалъ пастухъ Гильдебрандъ и которыя до сихъ поръ оставались непонятными. Такъ значитъ ревность побудила Губерта къ тому ужасному, отчаянному поступку, и совершивъ его, онъ безпокойно бродилъ въ окрестностяхъ, пока наконецъ у себя дома не сдѣлалъ попытку лишить себя жизни.
-- Сжальтесь! Освободите его, онъ и такъ уже несчастливъ! со слезами умоляла Бруно старушка, ну, можно ли обвинять его за то, что онъ поднялъ на нее глаза? Но въ этомъ и вся его вина. Какъ могъ онъ рѣшиться на такое ужасное дѣло! Теперь вы и сами должны чувствовать, что онъ невиненъ!
-- Успокойтесь, бѣдная женщина! Вы мать лѣсничаго, и это дѣлаетъ понятнымъ вашу скорбь! Но я тутъ ничего не могу сдѣлать, не могу же я отмѣнить рѣшеніе суда относительно вашего сына. То что считаете вы доказательствомъ его невинности, еще болѣе усиливаетъ лежащее на немъ подозрѣніе.
-- Господи, Боже мои! Неужели ты совсѣмъ покинулъ меня? въ невыразимомъ отчаяніи твердила старушка. Клянусь вамъ, Губертъ невиненъ!
-- Я долженъ исполнить свою обязанность и отвезти его въ городъ, отвѣчалъ Бруно, мнѣ искренне жаль васъ и дочь вашу, но я тутъ ничего не могу подѣлать! если сынъ вашъ невиненъ, это обнаружится при слѣдствіи.
-- Такъ никакого спасенія -- никакой жалости говорила мать Губерта, закрывая руками свое омоченное слезами лицо.
-- Пойдемъ же матушка, обиженнымъ, негодующимъ тономъ уговаривала ее Софья, ты видишь, что тутъ не помогаютъ ни слезы, ни просьбы! но Царь небесный докажетъ его невинность.