-- Въ подобномъ случаѣ должно съ благодарностью принимать всякую помощь, какъ часто приходится намъ, судьямъ, обращаться къ содѣйствію публики, для того, чтобы что-нибудь развѣдать, часто -- чтобы только напасть на слѣдъ! Но карета уже подана! Пойдемте, пожалуйста, отправимтесь сейчасъ же, мнѣ надо еще заѣхать въ замокъ.
-- Въ замокъ? спросилъ Гагенъ.
-- Сообщить графинѣ, что преступникъ уже найденъ.
-- Или же подозрѣваемый въ преступленіи, возразилъ Гагенъ.
-- И что я собираюсь арестовать его. Графиня здѣсь хозяйка и я считаю своимъ долгомъ показать ей приказъ объ арестѣ и извѣстить ее о моемъ намѣреніи привести его въ исполненіе.
Докторъ Гагенъ одобрительно кивнулъ головой и пристально наблюдалъ за выраженіемъ лица Бруно, при послѣднихъ словахъ его: на немъ написана была твердая рѣшимость и какая-то строгая, почти мрачная важность; видно было, что визитъ Бруно къ графинѣ, на который ему стоило не мало труда рѣшиться послѣ всего случившагося, имѣлъ другую, тайную, болѣе важную цѣль, чѣмъ та, которую назвалъ онъ доктору.
Съ этими словами оба собесѣдника вышли изъ комнаты и стали спускаться по лѣстницѣ.
Въ это самое время внизу, въ сѣняхъ домика лѣсничаго, разыгралась трогательная сцена.
Силою воли, Губертъ подавилъ въ себѣ волненіе и съ замѣчательнымъ хладнокровіемъ явился къ чиновникамъ, которые должны были арестовать его. Туда же пришла старушка-мать и полу-слѣпая сестра лѣсничаго проститься съ нимъ, послѣдній разъ взглянуть на своего кормильца.
Старушка, рыдая, заключила его въ свои материнскія объятія, въ отчаяніи поникла она головою къ нему на плечо, потомъ спрятала лицо свое на груди его и заплакала раздирающимъ душу голосомъ.