-- Вы не повѣрите, какъ пустъ и скученъ теперь для меня этотъ большой замокъ, съ тѣхъ поръ, какъ нѣтъ въ немъ моей рѣзвой птички, моей веселой, живой Лили, продолжала графиня, и слезы блистали въ ея черныхъ глазахъ; на каждомъ шагу замѣчаю я отсутствіе моей дочери съ ея увлекательнымъ смѣхомъ, съ ея звонкимъ голоскомъ, съ ея веселымъ дѣтскимъ нравомъ! Ахъ, вы и представить себѣ не можете, какую ужасную утрату понесла я со смертью Лили, оставшись одна въ этомъ мрачномъ замкѣ! Теперь я чувствую себя совершенно одинокой!
Бруно находилъ эту жалобу вполнѣ справедливой и естественной. Какъ мы уже сказали, онъ пришелъ сюда съ тяжелымъ недовѣріемъ на сердцѣ; но мало по малу это мрачное чувство разсѣялось при видѣ той трогательной скорби, которую съ такимъ неподражаемымъ искусствомъ умѣла розыграть графиня, что ей повѣрилъ бы даже человѣкъ болѣе опытный и хитрый, чѣмъ Бруно.
-- Вы знаете вѣдь, какіе жестокіе удары судьбы пришлось пережить мнѣ въ замкѣ, продолжала она дрожащимъ отъ волненія голосомъ, все время моего пребыванія здѣсь, въ этомъ домѣ, было почти непрерывнымъ рядомъ тяжелыхъ испытаній; какую ужасную нравственную борьбу вынесла я! Не много радостныхъ дней выпало мнѣ на долю! Сколько безсонныхъ ночей приходилось просиживать мнѣ у постели больныхъ и какихъ дорогихъ больныхъ! Одинъ видъ ихъ страданій каждый разъ отрывалъ у меня часть собственной жизни! Мало того, мнѣ пришлось схоронить ихъ, принять ихъ послѣдній вздохъ! Какъ вы думаете, легко мнѣ было это? можетъ быть, сердце мое обливалось кровью, быть можетъ, я испытывала такія страданія, о которыхъ другіе и понятія не имѣютъ! А тѣ другіе еще смѣютъ осуждать меня за мою холодность, неизбѣжный результатъ того жестокаго прошлаго. Но вы теперь поймете все! Я сочла своимъ долгомъ сказать вамъ это сегодня, о мнѣніи другихъ я не забочусь.
-- Очень вамъ благодаренъ за ваши слова, графиня, отвѣчалъ Бруно, вы забываете то, что произошло тогда между нами!
-- Что произошло тогда? Ничего серьезнаго! Пустое столкновеніе, которое вполнѣ объясняется моей тогдашней раздражительностью! Неужели въ виду новаго тяжелаго удара судьбы должны мы помнить о подобныхъ пустякахъ! Нѣтъ, нѣтъ, господинъ фонъ-Вильденфельсъ, давайте мириться, вотъ вамъ моя рука! Вы любили Лили -- общее горе должно сблизить и примирить насъ! Забудемъ прошлое!
Бруно нагнулся поцѣловать бѣлую какъ мраморъ руку графини -- онъ не видѣлъ, какимъ торжествомъ блеснули въ эту минуту черные глаза блѣдной красавицы.
-- Это примиреніе по смерти Лили для меня благодѣяніе! сказалъ Бруно.
-- Посѣщайте почаще замокъ, покои, гдѣ жила и порхала наша птичка, гдѣ раздавался ея звонкій голосокъ, продолжала графиня, вы всегда будете у меня желаннымъ гостемъ, съ вами съ однимъ могу я отвести душу, поговорить о милыхъ умершихъ.
Бруно обѣщалъ воспользоваться ея любезнымъ приглашеніемъ и объявилъ, что онъ долженъ теперь проститься съ нею.
-- Кажется, когда вы подходили къ замку, съ вами былъ какой-то совсѣмъ незнакомый мнѣ господинъ? какъ бы мимоходомъ спросила графиня.