-- И я должна здесь ждать его?
Монах ничего не ответил. Амаранта уже была в комнате, и он запер за ней дверь.
-- Вы меня оставляете одну? -- сказала она, услышав, что монах запирает дверь на ключ. -- Куда я попала? Здесь так сыро и холодно моему бедному ребенку1 Выпустите меня, я лучше подожду на улице!
Но никто не отвечал ей. Шаги монаха удалились, кругом было темно и тихо...
XIX. Сара Кондоро
В один из следующих дней по набережной шла какая-то странная женщина. Она направлялась к глухой отдаленной части улицы, с трудом передвигая вязнущие в песке ноги. Глубокие следы колес вели к уединенному двору, обнесенному черным забором, выходившим прямо на обрывистый берег Мансанареса. Место это поражало тишиной и пустынным видом.
На старухе был большой пестрый платок, соломенная шляпка, когда-то очень дорогая, но теперь совсем изношенная и грязная, и манто, затканное большими шелковыми цветами, оборванное на подоле и хлопавшее ее по ногам. Отвратительное лицо этой маленькой, несколько сгорбленной, но крепкой старухи имело какой-то сизый оттенок, доказывавший чрезмерное употребление спиртных напитков. Длинный, крючковатый нос делал ее похожей на хищную птицу, маленькие глазки блестели, рот шевелился -- видно было, что старуха говорит сама с собой.
Между тем что-то в ее осанке и походке говорило, что она не из низших слоев, а видала лучшие времена и лучшее общество.
Хозяева таверны на "Маленькой Прадо", по-видимому, знали ее, потому что один из них, стоявший у дверей, снял шапку, когда она проходила мимо. Старуха отвечала приветливым кивком.
-- Куда так рано, дукеза [ дукеза -- герцогиня ] Кондоро? -- спросил он.