Когда дверь открылась и в комнату вошел граф Эстебан де Кортецилла, патер Антонио встал, закрыл книгу и хотел с поклоном удалиться.
-- Останьтесь, пожалуйста, -- приглашая его садиться, сказал граф. -- Вы совершенно свой человек в доме, и я знаю, что могу на вас положиться... Как твое здоровье, дитя мое? -- обратился граф к дочери, с раскрытыми объятиями поспешившей к нему навстречу. -- Твое сияющее, цветущее лицо само ответило на мой вопрос.
-- Здравствуй, отец! Как тебе понравился вчерашний праздник? -- просто спросила Инес. -- О, как прекрасно, как весело было на маскараде! Я так много рассказывала о нем патеру, что он никак не мог начать своего чтения.
-- Позволь же мне сесть, -- перебил граф живую речь своей дочери. -- Сядьте и вы, патер Антонио.
-- А я сяду тут, у твоих ног, -- воскликнула Инес. Строгий молодой патер молча сел.
-- Это больше не твое место, Инес. Пока ты была дитя, я охотно позволял тебе сидеть у моих ног, но теперь уже недалеко то время, когда ты других увидишь у ног своих.
-- Я, отец? -- воскликнула пораженная Инес. -- Как мне понять эти слова?
-- Твоя дальнейшая судьба объяснит и подтвердит тебе мои слова. Тебе уже семнадцать лет, и поэтому пора позаботиться о твоей судьбе. Я сделал это и сегодня пришел уведомить тебя о результатах моих родительских забот.
-- Отец, почему ты говоришь таким серьезным, даже торжественным тоном?
-- Потому что все дело, как и известие, которое я принес тебе, серьезно. Ты достигла возраста, в котором должна подумать о том, чтобы достойному мужчине отдать свою руку и свою судьбу. Хотя мне трудно с тобой расстаться, но мой долг и твое назначение велят мне сделать это.