Глаза патера Антонио сверкнули, но он ничем не выдал своего волнения и продолжал сидеть неподвижно.
-- Ты хочешь расстаться со мной, отец? Да, ты прав, я понимаю, ты в своей заботливости уже решил за меня. Но, может, я могу остаться здесь, отдав свою руку достойному и любимому мною мужчине, тогда мне не придется расставаться с тобой, -- отвечала Инес, и что-то вроде надежды блеснуло в ее глазах. -- Скажи же мне все, отец.
-- Я уже решился, дитя мое, и горжусь своим выбором, потому что ты назовешь своим супругом первого дона Испании.
-- Первого дона Испании? -- повторила Инес со сверкающими глазами. -- Я думаю, что угадала, кто это... И кто же иной может быть! Ты выбрал для меня знаменитого дона Мануэля Павиа де Албукерке!
-- Это странные слова, дочь моя! -- воскликнул дон Эстебан, невольно взглянув на патера, который казался совершенно безучастным. -- Дон Мануэль друг твоего ученого наставника...
-- Никогда я не произносил здесь его имени, -- строго сказал Антонио.
-- Этому я верю и не стану больше думать о твоем ответе, Инес. Помолвка должна пока оставаться семейной тайной. Жениха твоего еще нет в Мадриде, и он еще не вернул себе всех своих прав.
-- Помолвка? С кем же, отец?
-- Радуйся вместе со мной своему счастью, -- произнес дон Эстебан, вставая и целуя побледневшую девушку. -- Ты помолвлена с доном Карлосом, который
через меня шлет тебе поздравления как своей нареченной невесте.