-- Наверх, в зал собраний, -- ответил старый Эзебио, выходя из темной сырой кельи вместе с Амарантой, державшей на руках ребенка.
Дверь Эзебио оставил открытой.
Поднявшись по каменной лестнице наверх, они довольно долго шли по широкому коридору со сводами, пока не оказались у большой, затворенной двери. Эзебио открыл ее и провел Амаранту в огромную комнату. На стенах висели зажженные факелы, освещая красным, мерцающим светом пустое пространство этого обширного помещения, производившего крайне неприятное впечатление.
В противоположной стене зала была ниша, там стояло несколько монахов, а у боковой стены сидели за длинным столом еще два монаха и что-то писали. Вокруг стола стояло много пустых стульев.
Вся обстановка наводила на мысль, что в зале готовилось ночное заседание.
Эзебио подвел Амаранту к столу и вышел из мрачной комнаты, имевшей еще два выхода кроме того, через который они вошли. Возле каждой из этих дверей стояло по одному служителю, своей неподвижностью они походили скорее на статуи, чем на людей.
Когда Амаранта вошла в зал, три святых отца вышли из своей ниши и заняли места за столом, на котором, помимо письменных принадлежностей и бумаг, стояло распятие и лежал молитвенник.
-- Амаранта Галло, -- произнес великий инквизитор, обращаясь к девушке, -- не находилось ли твое прежнее жилище на чердаке дома, расположенного на углу улицы Толедо?
-- Да, святой отец!
-- Говорят, ты утверждаешь, что принц Карлос Бурбонский имел с тобой любовную связь и обещал на тебе жениться?