В низких, покосившихся от старости дверях показалась голова мужчины, его черные косые глаза осторожно оглядели комнату. Он был похож на каторжника. Коротко остриженные волосы торчали, как щетка, лицо было смуглым, безбородым, безобразным.
Амаранта отошла от постели больной и тихонько на цыпочках приблизилась к двери, которая теперь растворилась настежь.
На вошедшем был старый военный сюртук, который, однако, с трудом можно было признать. Кивнув головой, он поманил к себе девушку, прекрасный стан и тонкие черты которой лишь теперь ясно обозначились, когда свет из окна упал на нее.
-- Тише, чтобы только матушка не проснулась, -- шепнула Амаранта.
-- Скоро она еще крепче уснет, -- махнув рукой на кровать, сказал мужчина. -- Я был там, -- добавил он, как-то странно мигнув при этом, что, впрочем, похоже, было у него привычкой.
-- Что ж ты узнал, Изидор?
-- Ты была права, он здесь.
-- Он здесь?! Слава тебе, пресвятая Мадонна! Наконец-то! Значит, мой сон не обманул меня! -- живо произнесла Амаранта, и на лице ее мелькнула надежда, казалось, давно уже оставившая ее.
-- У тебя вечно предчувствие! Если б оно еще для чего-нибудь пригодилось!
-- Ты отыскал его?