-- Идемте, сеньора, я готов!
-- Странно, что вы не спрашиваете меня, кто я и как это случилось, что я одна пустилась в такой путь, что я так одинока и беззащитна?
Цимбо покачал головой.
-- Что ж мне до этого, сеньора? -- ответил он. Инес взглянула на старика, и он показался ей таким почтенным, внушающим доверие старцем, что она готова была открыть ему всю душу свою, хотя цыгане вообще не пользуются хорошей репутацией.
-- Под вашей защитой мне не страшны никакие опасности, и я хочу отблагодарить вас за это, -- сказала она. -- Вот у меня немного денег, возьмите их, а в Пуисерде тетка моя заплатит вам за все!
-- Я беден, сеньора, но мне не нужно вашего вознаграждения, -- сказал старик с достоинством, почти обиженным тоном, -- я рад услужить вам, провожать вас и защищать без всякого расчета! Идемте же, пора, солнышко уже высоко!
-- Что, далеко я ушла от правильной дороги?
-- Большая дорога лежит в получасе ходьбы отсюда, там, за горой, но мы в двадцати шагах от тропинки, которая ведет к ней через гору, на нее-то я и собирался выйти, когда Кан обнаружил вас, -- говорил старик, выходя с Инес на тропу. -- Вот теперь мы на верной дороге и нынче же дойдем до горного ущелья.
-- Вы согласны и дальше идти не большой дорогой, а уединенными тропинками?
-- Охотно, сеньора, если вы так хотите!