-- Меня мучает странное тяжелое предчувствие, Жиль!
-- Ну вот, еще новости! Предчувствие! Уж не скажешь ли, что видел какой-нибудь страшный сон!
-- Не шути! У меня такое чувство, будто мы идем на смерть!
-- На смерть? -- вскричал Жиль. -- Каким это образом? Или ты думаешь, что с поездом может случиться несчастье? Каждый день ходит множество поездов, и ни с одним ничего не происходит, почему же именно с нашим должна быть беда? Нет, Мануэль, будем уповать на Бога! У нас святой долг впереди -- защита родины, и Бог не даст нам умереть, когда мы его еще не исполнили.
-- А между тем мне тяжело, у меня на груди словно камень. Ведь предчувствия, ты знаешь, не в моем обыкновении, -- отвечал Мануэль. -- Мне кажется, что мы должны со всем проститься и что мне не суждено больше видеть графиню Инес!
-- Пустяки! Нам, наверное, предстоит еще долгая, веселая жизнь! Вот скоро мы поколотим проклятых карлистов, а затем выпьем на твоей свадьбе с графиней за многочисленное потомство! Так-то я думаю, Мануэль!
Становилось темно. На следующей станции в вагонах зажгли лампы.
-- Странная вещь -- человеческое чувство, -- сказал Мануэль после продолжительного молчания. -- Сколько раз я думал, ухаживая за той или другой красавицей в гостиных, что это и есть настоящая избранница моего сердца, и твердо был в этом убежден; мне казалось, что ей принадлежит вся моя жизнь, потом начинал думать то же самое о другой, третьей... Но ни одна из них не была настоящей избранницей, Жиль!
-- Ну, так почему же ты думаешь, что графиня Инес -- настоящая? Как поручиться, что и о ней через какое-то время ты не скажешь того же?
-- С другими я не испытывал того, что с Инес. То, что прежде я принимал за любовь, было только минутной вспышкой. Теперь -- другое, теперь я люблю, Жиль! Я чувствую, что могу быть истинно счастлив только с Инес! Но она потеряна для меня!