-- Я понимаю, почему ты хочешь получить определенный ответ, Антонио. Ты хочешь знать, неужели правда, что, произведя тебя на свет, родители так мало чувствовали любви к тебе, что решились оттолкнуть от себя... Как хотелось бы мне успокоить тебя, объяснить тайну, но это невозможно! Один Эвлалий знал ее, но он давно умер и ничего не открыл даже перед смертью.
-- Значит, я должен считать своим родным кровом этот монастырь, называть родными благочестивых отцов! Я надеялся узнать от тебя что-нибудь о тайне своего рождения, но мне отказано в этом, и я должен смириться.
Разговор монахов был прерван звонком у решетчатых ворот. Кто в такой неурочный час мог прийти в уединенный, тихий монастырь?
Пабло и Антонио с минуту стояли, удивленно прислушиваясь, потом пошли к воротам, брат-привратник уже спешил с ключами. За воротами стояла какая-то женщина. Взглянув на нее, Антонио быстро пошел ей навстречу...
-- Это вы, сеньора Амаранта! -- вскричал он, протянув ей обе руки.
Она с радостным восклицанием бросилась к патеру.
-- Слава Богу, -- сказал он, -- и вы спасены. Антонио объяснил старику-настоятелю, что это та самая сеньора, которую изгнали из Ираны. Амаранта рассказала, как она все эти дни ходила повсюду, разыскивая Инес и Антонио.
-- Как же вам удалось найти нас здесь, Амаранта? -- спросил Антонио.
-- Осторожно выспросив двух-трех пастухов и какого-то карлиста, я узнала, что с доном Мануэлем и сеньорой, бывшей с ним, случилось несчастье в горах и сострадательные монахи одного из здешних монастырей приняли их к себе. Этого было для меня достаточно, я стала расспрашивать всех и наконец нашла вас.
-- Ну, значит, надо остерегаться, -- сказал Антонио, -- что удалось вам, то может удаться и карлистам...