-- В таком случае, герцог мне ссудит ее.
-- Уж как ты жаден до золота! -- злобно заметила старуха.
-- Я хочу получить все сегодня. Это мое последнее слово!
-- Ну так ступай вниз к кассиру, сеньору Дурасо; он выплатит тебе всю сумму. Но знай, я не забуду тебе этого, и ты у меня не раз припомнишь эти десять тысяч! -- грозила Сара Кондоро. Злость почти лишала ее сил. Она подошла к столу, написала что-то на клочке бумаги и швырнула написанное прегонеро.
Тот поймал бумагу и вышел, не сказав ни слова.
-- Погоди, жадный, хитрый сутяга! -- бормотала Сара Кондоро, грозя ему вслед. -- Погоди, бездельник! Ты еще вспомнишь меня! Чтоб тебе не впрок пошли эти деньги! Хорошо, однако, что Хуан не вслух доложил об Арторо, а то бы прегонеро еще услышал и намотал себе на ус; хорошо, что он не видел его. Но что ему нужно, этому старому плясуну? Зачем он из Логроньо пришел сюда? Не хочет ли он тоже пощипать сеньору дукезу теперь, раз у нее снова копейка завелась? Ну, это будет с его стороны лишний труд, однако чего ж ему еще искать здесь? Правда, он многое знает из моего прошлого, но пусть хоть все об этом знают, мне все равно, денег я больше давать не стану.
Она подошла к двери, которая вела в смежную комнату, и, открыв эту дверь, сказала:
-- Войдите, Арторо. Что скажете новенького? Давно мы не виделись. Как поживаете? Как вы, однако, постарели и похудели, Арторо!
Старый танцор, низко поклонившись, подошел поближе. Лицо его было грустно. Он был одет в длинный широкий плащ, театрально закинутый за плечо. Редкие волосы его и борода были седыми. Он оставил свою старую измятую шляпу в другой комнате.
-- Постарел и похудел, -- с горечью повторил он. -- Да, сеньора дукеза, вот что значит нужда и голод!