-- Ваши дела все еще так плохи, Арторо? Танцор пожал плечами.
-- Мне уже недолго осталось выступать, а все же немногие могут сравниться со мной. Вы еще сами в этом убедитесь, сеньора. А Хуанита, моя дочь Хуанита! Вот бы вы посмотрели на нее. Она танцует прекрасно! Она могла бы выступать на любой испанской сцене. Я прибыл с нею в Мадрид, потому что на севере бесчинствуют карлисты и оставаться там небезопасно. Тут я стал осведомляться о здешних ценах, и как же я удивился, и обрадовался, услышав о прославленном вашем салоне и о том, что вы сами им заведуете.
-- А! Я понимаю, Арторо, вы хотите у меня дебютировать.
-- Это пламенное желание мое и Хуаниты.
-- Невозможно. Я не могу принять вас. Вы не можете себе представить, сколько уже артистов в моей труппе.
-- Для старого знакомого, сеньора дукеза, надеюсь, вы сможете сделать исключение, тем более что я пришел к вам в этот раз с повинной головой. Когда я узнал, что судьбе угодно опять свести меня с вами, я тотчас же решился открыто признаться во всем...
-- В чем же, Арторо?
-- Да в том, что отчасти похоже на преступление, сеньора дукеза! Однако страшная нищета извиняет мой поступок. Теперь тому уже более двадцати лет, с тех пор все изменилось, одна только нужда моя осталась прежней.
Дукеза широко раскрыла глаза и насторожилась.
-- Признание? -- сказала она. -- Что же это? Рассказывайте, Арторо!