-- Хуже того! Приготовьтесь к ужасному известию, -- отвечал дрожащим голосом старый Камара, обычно столь сдержанный и спокойный. -- Суд сообщает нам, что отец Инес пропал без вести.
-- Пропал! Это я, я виновница всему! -- воскликнула Инес с отчаянием.
-- Нет, дитя мое, не ты виновна в том! Твой отец обвиняется в ужасной, страшной вещи! Он признан главой тайного общества, с давних пор известного в Испании под именем братства Гардунии, общества, прославившегося своими страшными злодеяниями. В руки правосудия попало несколько членов этого общества. Будучи арестованными, многие из них дали показания, и Кортецилла, чтобы избежать ответственности перед законом, скрылся. Бежал он или наложил на себя руки, это неизвестно, только найти его не могли, и в этой бумаге он значится пропавшим без вести.
-- О Господи! -- проговорила Инес слабым голосом, бросаясь в объятия своей тетки, между тем как Амаранта со слезами на глазах подошла к ней и молча, с немым участием, смотрела на нее.
-- Кортецилла -- глава общества? Это невозможно, -- проговорила наконец супруга майора, глубоко взволнованная, но не потерявшая присутствия духа и самообладания, -- нет, этого не может быть!
-- Однако неопровержимые доказательства найдены в его дворце, -- продолжал Камара, просматривая еще раз бумагу, -- нет ни малейшего сомнения, улики слишком очевидны, да и само его исчезновение подтверждает это.
-- Бедное мое дитя, -- прошептала тетка Инес, прижимая ее к своему сердцу, -- можно ли было подумать об этом! Какое счастье, что ты здесь, с нами. Сам Бог привел тебя сюда! Мы заменим тебе родителей, будь уверена, что ты найдешь в нас отца и мать.
-- Суд спрашивает меня, согласен ли я принять опеку над тобой, дитя мое, -- обратился майор к Инес, -- и вместе с тем предупреждает, что дворец и все движимое и недвижимое имущество твоего отца должны быть конфискованы, -- продолжал старик все еще взволнованным голосом, очевидно не оправившись еще от изумления и испуга, -- Аресты продолжаются, судебный процесс принимает все больший и больший размах, весь Мадрид взбудоражен этим делом, но, несмотря на все розыски, следов Кортециллы не могут найти.
-- О мой несчастный отец, -- воскликнула Инес, рыдая, -- что с ним, где он? Верьте, что все, все, что он делал и за что должен пострадать, он делал ради меня, меня одной!
-- В этом ты не ошибаешься, дитя мое, это так, -- сказала тетка, которая хотя и была в ссоре с Кортециллой, но все-таки чувствовала к нему глубокое сострадание и обрадовалась словам Инес, как оправданию, смягчению до некоторой степени его вины, если не перед судом, то по крайней мере в ее сознании. -- Бедный, несчастный человек! Что он наделал!