Алео запер за ним дверь и снова вернулся к своему господину.
-- Вот видишь, Алео, -- начал Горацио строгим недовольным тоном, -- не надо сразу думать самое дурное. Балмонко в этот раз был так же аккуратен, как всегда.
-- Я хотел бы, чтобы на этот раз предчувствие меня обмануло, -- отвечал Алео, -- хотя до сих пор предчувствия меня никогда не обманывали. Но довольно об этом. Сеньор Балмонко честный человек, потому что он выдал все деньги. До остального мне дела нет! А вот еще другая новость. Недавно вы посылали меня к графу Кортецилле...
-- Что же еще о графе? Я познакомился с ним недавно на бегах, и он мне очень понравился.
-- Убийца старого Моисея скрылся во дворце графа. Подумайте только, ваша светлость, из всех домов и дворцов он выбрал дворец именно графа Кортециллы, чтобы в нем спрятаться, и там ему действительно удалось скрыться. В народе пошли разные толки, говорят о каком-то тайном братстве вроде прежней Гардунии, уверяют, что много высокопоставленных особ участвовали в ограблении Толедского банка. Может быть, все это пустое, сеньор; я только повторяю, что говорит народ.
-- Часто злословят про дворян только для того, чтобы их унизить, -- внушительно заметил маркиз.
-- Все это уйдет опять, ваша светлость, как вода в песок. Но народ очень обозлен на графа Кортециллу, потому что в его дворце удалось скрыться убийце.
-- Да, это я вполне понимаю. Это возмутительно, что убийце удалось скрыться, но его найдут, конечно. Однако граф Кортецилла здесь решительно ни при чем. Граф очень богат и всеми очень уважаем.
-- Теперь у Алео осталась одна последняя новость, сеньор, и эта новость самая важная. Неужели у вашей светлости больше нет ни одного цветка, ни одного письмеца для сеньоры Альмендры?
-- Зачем ты об этом спрашиваешь?