-- Мое дело не рассуждать, почтенный отец, -- отвечал тот, -- а доставить трех особ, находящихся у вас, к донье Бланке!
-- К донье Бланке, герцогине Медине, к донье Бланке Марии де ла Ниевес, вы о ней говорите? -- обратилась Инес к карлистам. -- Ведите, ведите нас, она знает меня, и я уверена, что она защитит нас!
-- Я думаю, ваши надежды обманут вас, донья Инес, -- серьезно и сдержанно сказал Антонио.
-- Я не верю, что принцесса делает все то, что ей приписывают, -- воскликнула Инес уверенно, -- на нее клевещут! Бог знает, кто распускает эти слухи! Я хочу ее видеть, от нее хочу услышать, что нас ожидает, но заранее убеждена, что до наступления утра мы будем на дороге в Пуисерду и что она оградит нас от всяких неприятностей в пути!
-- Дай Бог, чтобы ваши надежды не обманули вас, донья Инес, -- ответил Антонио.
-- Вперед! -- скомандовал офицер.
-- Благодарю вас за ваше радушное гостеприимство, почтенный отец, -- сказала Инес, обращаясь к священнику.
Амаранта и Антонио тоже поблагодарили его и покинули дом под конвоем карлистов, окруживших их со всех сторон. До рассвета было еще далеко, стояла темная, глухая ночь. Антонио шел в глубоком раздумье, на душе у него было очень тяжело, от вмешательства Бланки Марии в их участь он не ожидал ничего, кроме самых ужасных последствий для Инес. Молодая графиня, напротив, была уверена, что принцесса поможет ей. Амаранта шла по одну сторону от ее, Антонио -- по другую. Со всех сторон их окружали карлисты с заряженными ружьями на плечах. Месяц, пробираясь между густыми облаками, слабо освещал дорогу.
Выйдя из селения, они направились к темной возвышенности, лежавшей в отдалении.
Добравшись до нее, они увидели в долине огоньки постов карлистского отряда, принадлежащего войску, прикрывавшему донью Бланку. Палаток в этом лагере было немного, посередине был разведен костер, из которого летели искры.