Я беседую с ним еще несколько минут, потом отправляюсь в столовую и сажусь на свое место.
Урбис время от времени посматривает в мою сторону. Я сижу с видом человека, погруженного в глубокое раздумье, потом вынимаю из жилетного кармана мятную лепешку, с серьезным видом распускаю ее в бокале воды и с гримасой отвращения выпиваю. В паузе между двумя блюдами я считаю свой пульс. Девица в белом переднике спрашивает, дать ли мне пива.
— Нет, у меня ночью был сердечный припадок.
Обед окончен. Медленно поднимаюсь по лестнице. Меня догоняет Урбис.
— Да, у вас с сердцем, видно, неладно, — замечает он. Я останавливаюсь и оборачиваюсь.
— Моя фамилия Рудольф Урбис. Я очень рад, что здесь, кроме меня, появился еще один немец.
— Вольфганг Крюгер, — представляюсь я. — Я тоже очень рад, так как уже успел соскучиться в одиночестве. Для меня, больного человека, жизнь вообще лишена всех прелестей. Из известной триады: женщины, вино и песни — мне, увы, остались лишь последние.
Урбис сочувственно улыбается.
— Я вас, к сожалению, не могу пригласить к себе, господин Крюгер, — у меня не убрано.
— Может быть, вы зашли бы ко мне?