-- Да, отец, -- вскрикнула Долорес, останавливаясь и целуя руку старика, -- он вернется, чтобы осчастливить нас.
Отец с тоской посмотрел на свою любимую дочь и, покачав головой, сказал:
-- Не слишком надейся, не обманывай себя блестящими ожиданиями, дочь моя: он воин! Ведь ты знаешь, что и я люблю его, но будем надеяться только на свои силы. Не печалься! Я чувствую, чту не ослаб еще полностью, что могу прокормить себя и тебя трудом своих рук, мы найдем место, которое даст нам честный кусок хлеба. Забудь свое горе! Испытание это нам послано небом, но оно справедливо, и Господь поддержит нас в беде.
-- Твои слова утешают меня, отец, -- прошептала Долорес и бросилась в объятия старика, а тот с любовью прижал ее к груди, -- ты меня прощаешь за то, что я тебе принесла столько горя?
-- Да, да! Я даже говорю, что ты, любя, не могла поступить иначе!
Долорес нежно прижалась к отцу, и горячие слезы оросили ее прекрасное лицо.
-- Мужайся, дорогая, не падай духом, и будем надеяться на лучшее и продолжать свой путь, -- проговорил Кортино. -- Я уверен, что мы найдем убежище, где будем в состоянии преклонить голову Вот уже ночь сменяется днем, видишь на востоке алеет заря.
Долорес улыбнулась сквозь слезы и, схватив руку отца, покрыла ее горячими поцелуями. Идя дальше рука об руку с горячо любимым ею отцом, Долорес обратила его внимание на видневшийся вдали дом, окруженный густыми деревьями. Подойдя ближе, они увидели, что это была одна из уединенных гостиниц, тех, что встречаются на проселочных дорогах Испании.
-- Отдохнем тут на скамейке, в тени цветущих гранатовых деревьев, -- проговорил старый Мануил Кортино, показывая рукой на скамейку перед дверью, над которой виднелась старая вывеска с оставшимися на ней едва заметными очертаниями фигуры льва.
-- Я вижу, -- проговорил старик, -- что эта гостиница находится в богатых владениях молодого герцога Медина, герб которого изображает льва.