Но Кортино еще утешал их надеждой положить конец жестокости и несправедливости Эндемо.
-- Управляющий меня сегодня озадачил, друзья, -- спокойно сказал он, -- кто знает, может быть, какое-нибудь обстоятельство вывело его из равновесия! Он до того занят делами по управлению владениями герцога, что не следует обращать внимание на каждое слово, сказанное им в сердцах! Ступайте же и выполняйте в точности его распоряжения. Но чтобы вы при вашей бедности не терпели нужды из-за вычетов из вашего жалования, я поделюсь с вами скудным вознаграждением, получаемым мною еженедельно, и дело будет улажено!
-- Клянусь именем Пресвятой Девы, вы добрый человек, староста, -- в один голос воскликнули работники, -- но от ваших денег мы отказываемся!
-- Ты, Лоренсо, имеешь восьмерых детей, а у тебя, Фернандо, больная жена -- вам деньги нужнее, чем мне.
-- Да благословит Господь вашу дочь Долорес, -- воскликнул Фернандо, -- она каждый день приносит моей жене часть своего обеда.
-- Это хороший поступок с ее стороны, я об этом и не знал! Так послушайтесь моего совета и выполняйте вашу работу.
-- Мы охотно выполним ее ради вас и вашей Долорес, -- заверил Лоренсо, с лица которого все еще не исчезло мрачное, суровое выражение, -- да сохранит вас Господь, староста!
Видя, что работники снова вернулись к прерванной работе, Кортино направился к своему дому. Он считал своей обязанностью утешать всех угнетенных -- но тайком тяжело вздыхал.
-- Поселяне правы, Эндемо злой человек, -- пробормотал старик про себя, -- как проницательно он смотрит человеку в лицо! Спаси, Господи, чтобы и я когда-нибудь не вышел из себя! Но мне кажется, что я могу совершенно равнодушно вынести его вспышки. -- И, занятый этой мыслью, добродушный староста дошел до своей хижины.
Долорес уже успела украсить цветами маленькие окна и всеми силами заботилась о том, чтобы отец полюбил свой новый дом. Некогда запущенный садик ожил, дорожки были тщательно подметены, и небольшие скамейки могли служить местом отдыха в тени пышных деревьев.