-- Пресвятая Матерь Божья, кто же преследует тебя? -- спросила Долорес с глубоким участием, так как всегда чувствовала искреннюю привязанность к дочери слепой вдовы.
-- Эндемо, управляющий, -- с трудом выговорила Лусита, -- скорее, спрячьте меня, он называет меня воровкой и говорит, что я украла золотой обруч, украшавший голову его лошади, который та скорее всего потеряла дорогой. Клянусь честью, у меня нет его обруча!
-- О Боже, я верю тебе, бедная Лусита, -- воскликнула Долорес, тронутая горем бедной девушки.
-- Он мне не верит, несмотря на все клятвы, этот Эндемо ничему не верит! Он преследует меня, еще минута -- и он прискачет сюда.
-- Не бойся, Лусита, он не тронет тебя, -- твердым голосом произнес старый Кортино, обращаясь к плачущей девушке, -- я возьму тебя под свою защиту.
-- Не делайте этого, умоляю вас, он так взбешен, таким я его еще никогда не видела, спрячьте меня лучше, но скорее, а то мы все погибли.
-- Ну, до этого дело не дойдет, -- спокойно произнес Кортино, -- я тут староста, и моя хижина станет убежищем для тебя! Пусть Эндемо только придет сюда... Лусита, ты поклялась, что невиновна в этом деле, твоя совесть чиста, стало быть, нам нечего бояться.
-- Сжальтесь, почтенный Кортино, вы не знаете его, спрячьте меня, умоляю вас!
-- Пойдем, Лусита, -- проговорила Долорес и повела бедную, дрожавшую от волнения девушку мимо хижины в маленький тенистый сад, -- вот тут за домом, в кустах, ты можешь находиться в безопасности. Все остальное предоставь нам, управляющий не причинит тебе никакого зла! Но как ты дрожишь, бедная Лусита! Я боюсь за твою мать. Она, вероятно, очень беспокоится о тебе! Заберись в кусты и сиди спокойно!
Как только обе девушки успели скрыться за хижиной, на дороге, ведшей прямо к хижине Кортино, показался Эндемо, скакавший на лошади во весь опор. Глаза его сверкали неестественным огнем, и он с яростью погонял взмыленную лошадь.