-- Мои губы следуют только влечению сердца. Извините, если они выдадут все, что оно чувствует к вам. Ваш прекрасный обольстительный образ грезится мне наяву и во сне, ваш звучный голос слышится мне, где бы я ни был!
-- Тише, маска, впереди нас идет маркиза с доном Олоцаго -- она узнала меня и станет наблюдать за нами!
-- Так давайте выйдем на террасу, предпочтя тяжелому, жаркому воздуху зала прохладу благоухающего парка. Посмотрите, как прекрасно украшены и освещены кусты и клумбы, как отражается луна в высоких брызгах фонтана. Пойдем, спустимся туда! Звуки музыки, как бы замирая, доносятся в аллеи парка. Или, может быть, вы боитесь?
-- Нет, нет, благородный дон, но...
-- Вы удивлены, Евгения, вы не хотите принести маленькой жертвы, хотя тот, кто просит вас об этой милости, не остановился перед опасностью пробраться сюда, чтобы повидаться с вами!
-- Вы поступаете неосторожно, красное домино, -- прошептала графиня, погрозив пальчиком, -- королева может узнать вас -- опомнитесь!
-- Я ничего не боюсь, моя горячая любовь придает мне смелости, -- ответил Олимпио с сильно бьющимся сердцем, -- что бы после этого ни случилось, ничто не в состоянии омрачить блаженство этого часа.
Они прошли с террасы в парк, где по отдаленным аллеям, освещенным бледным светом луны, прогуливались ни кем не контролируемые одинокие пары.
-- Мы слишком удаляемся от террасы, благородный дон, -- проговорила наконец Евгения, испуганно оглядываясь по сторонам.
-- Вы под моей защитой, полностью положитесь на меня! Вам нечего опасаться похищения, как тогда в парке Аранхуэса.