Графиня опустилась на зеленую скамейку, окруженную клумбами цветов и густыми деревьями, между ветвей которых выглядывала луна -- это было уединенное, очаровательное местечко.
Олимпио, упоенный сознанием, что находится наедине с прелестной графиней в парке, вдали от взоров любопытных, стал перед ней на колени и горячо прижал ее маленькую ручку к губам. Кругом царила такая тишина, что слышно было легкое колыхание ночного ветра в ветвях деревьев.
Вдруг за скамейкой в кустах, окруженных ночным мраком, послышался тихий голос, произнесший имя "Долорес". Евгения, испуганная и бледная, вскочила со скамейки и прижалась к своему защитнику.
-- Вы ничего не слышали? Мне показалось, что кто-то рядом произнес какое-то имя, -- прошептала она взволнованно.
-- Этот звук доставил мне минуты счастья, Евгения, так как он побудил вас искать у меня защиты, -- ответил Олимпио.
-- Вернемся на террасу.
-- Еще минуту, Евгения, доставьте мне величайшее удовольствие остаться здесь рядом с вами наедине. Снимите эту ненужную маску, скрывающую ваши прелестные черты. Выполните мою просьбу. Позвольте мне еще хоть мгновение полюбоваться вами, -- прошептал Олимпио.
Графиня вняла мольбе своего кавалера и еще раз опустилась на скамейку. Победив смущение, Евгения сняла свою маску и попросила своего кавалера сделать то же самое.
Олимпио взглянул на прекрасное лицо девушки: золотисто-белокурые волосы, темно-голубые глаза, нежный цвет кожи -- все это было так очаровательно, что он все больше и больше углублялся в созерцание этой неземной красоты. На щеках ее играл легкий румянец; шея была так ослепительно бела и нежна, как будто изваяна из мрамора. Белый тюлевый шарф, покрывавший плечи, при резком ее движении упал на землю; и Евгения была так соблазнительна и прекрасна в эту минуту, что Олимпио в упоении страсти обхватил рукой ее божественный стан.
-- Вернемся в замок, благородный дон, -- попросила шепотом молодая графиня.