-- К чему это предисловие, или ты теперь намерен говорить о себе, удалив из замка бунтовщиков? -- спросил герцог.
-- Этот хитрый старик, как мне кажется, хочет разыграть роль вашего обвинителя, -- вмешался Эндемо с язвительной усмешкой. -- Вы поступили правильно, а сейчас будет лучше всего, если прикажете немедленно посадить его в одну из комнат подвала. Входы и окна нижнего этажа охраняются прислугой, таким образом, повторение прежнего разбойничьего нападения станет невозможным.
-- Удостоите ли вы меня, ваше сиятельство, милости выслушать, или мне следует обратиться к этому человеку, виновнику всего случившегося? -- спросил Кортино все еще спокойным голосом.
-- Говори, что ты хочешь мне сообщить?
-- Я поклялся никогда больше не являться в замок, но, когда час тому назад услышал, что тут случилось, подумал, что Пресвятая Дева простит мне нарушение клятвы.
-- Ты хочешь сказать этим, что ничего не знал о бунте? К чему же ты сельский староста?
-- Притесняемые работники уже несколько раз имели мятежные планы, но мне до сих пор постоянно удавалось раскрывать и разоблачать их, ваше сиятельство. Но на этот раз поселяне действовали так осторожно, что я ничего не узнал бы о нападении, если бы мне не сказала моя дочь, Долорес.
-- Значит, твоя дочь соучастница?
-- Это больше, чем вероятно, -- вмешался Эндемо, -- я видел, возвращаясь поздно в замок, дочь этого хитрого старика, которая стояла у образа Богоматери и ждала!
-- Я прикажу это выяснить! -- проговорил герцог в сильном волнении. -- Но пока ты останешься в замке в качестве заложника.