-- Везите нас куда хотите, -- проговорил старик, -- мы погибнем, если вы прикажете нас высадить, так как на берегу находится наш преследователь.
-- Ого, так вы беглецы? Какое же преступление вы совершили?
-- Никакого, сеньор, человек этот преследует мою дочь.
-- Сжальтесь, -- умоляла Долорес, бросаясь на колени перед капитаном, -- спасите нас! Возьмите нас с собой! Вот вам весь наш капитал!
-- Черт возьми! Я не нуждаюсь в ваших шести или восьми реалах, я говорю вам, что нельзя! Я не могу взять с собой пассажиров.
-- О пресвятая Матерь Божья, мы погибли! -- воскликнула Долорес, закрывая дрожащими руками свое бледное лицо.
Шхуна между тем все дальше удалялась от берега. Матросы, не обращая внимания на эту сцену, усердно работали, чтобы поскорее покинуть порт и выйти в открытое море. Непроницаемый мрак окружал их. Они выполняли свою работу так таинственно, будто боялись обратить на себя чье-либо внимание. Капитан на минуту задумался, лицо у него было суровым.
-- Я велю вас связать и бросить в трюм за вашу неслыханную дерзость, -- закричал он, топнув ногой, -- высадить вас на берег я сейчас не могу, так как опоздаю из-за этого на целый час.
-- Бросайте нас в трюм, поместите нас в какой-нибудь угол вашего корабля, -- попросила Долорес со слезами на глазах, -- только, ради Бога, не высаживайте!
-- Вы так напуганы, и поэтому я не могу отказать вам в помощи. Я согласен взять вас с собой. Давайте ваши деньги, я разделю их между матросами. Я высажу вас во Франции!